Архив метки: travel

Мармарис

В понедельник, пару недель пожив в замечательном Fethye, перебрался в «яхтенную столицу» Южной Турции, в Мармарис. По сравнению с тихим (сейчас, в несезон и по карантинным временам, разумеется) Фетхие, Мармарис — прям город, тут толпы, движуха, торговля. Тоже, разумеется, пострадала, и рестораны все или закрыты, или на вынос. Но все же движ.

Погода только как-то подкачала. Ну то есть для яхтинга самое оно, ветрище, облачно, а вот гулять — в Фетхие было лучше. Но это пока.
Жил в Фетхие в снятых через AirBnB апартаментах, новой, свежей трех(!)комнатной квартире, чистой, просторной и светлой, за 2000 рублей в день, фактически в самом центре города, у марин. Вообще шикарно, на самом деле.

В Мармарисе не так шоколадно, спрос тут побольше, побольше и цены. Но я тут тоже нашел хороший вариант, перееду в понедельник.
Это не значит, что сейчас плохой. Нет, тоже миленько, не 2-bedroom, конечно, как там, простенькая тесненькая студио.

По дороге, скача из такси в минибас, где-то проимел трибордовскую ветровку. А тут как раз погода под нее, ветренно, дождик крапает. Пошмыгал носом, но без яхтенной ветровки не вариант, ни в это время года, ни вообще, самое ходовое снаряжение после перчаток. Но так как тут у нас в марине прям бутики-бутики, говорю же, место лакшери, то пошел и купил.

Теперь у меня не нищебродский Tribord из Декатлона, а Musto. Ну, вот, мой первый Musto, с почином. Есть еще перчатки Gill. А, вру, есть еще наколенники Musto, в Хорватии два с половиной года назад купленные. Но это не то, так, ерунда. :)
А вот куртка — это уже да.

Когда-то в телевизоре была такая реклама. Там такой модный чувак в кадре в новых кроссовках, и так ногу поставит, и сяк, и на камеру так, со значением смотрит, прищурясь и подняв бровь, и в конце так, веско: «Скетчерс. Понял, да?» (марку не помню уже, пусть будет Sketchers).

Вот и я теперь такой же :)

Musto. Понял, да?

«Musto. Понял, да?»

Куртка — Musto, перчатки — Gill, осталось только яхту Amel купить. :)
«Работаем над этим» :)

А если серьезно — правда клевая куртка. И не то чтобы сумасшедших денег стоит. Не Триборд, но вполне мне по карману.

Про путешествия и нет

«Я вспомнил, что путь этот уже не Магелланов путь, что с загадками и страхами справились люди. Не величавый образ Колумба и Васко де Гама гадательно смотрит с палубы вдаль, в неизвестное будущее: английский лоцман, в синей куртке, в кожаных панталонах, с красным лицом, да русский штурман, с знаком отличия беспорочной службы, указывают пальцем путь кораблю и безошибочно назначают день и час его прибытия. Между моряками, зевая апатически, лениво смотрит «в безбрежную даль» океана литератор, помышляя о том, хороши ли гостиницы в Бразилии, есть ли прачки на Сандвичевых островах, на чем ездят в Австралии? «Гостиницы отличные, — отвечают ему, — на Сандвичевых островах найдете всё: немецкую колонию, французские отели, английский портер — все, кроме — диких». В Австралии есть кареты и коляски; китайцы начали носить ирландское полотно; в Ост-Индии говорят всё по-английски; американские дикари из леса порываются в Париж и в Лондон, просятся в университет; в Африке черные начинают стыдиться своего цвета лица и понемногу привыкают носить белые перчатки. Лишь с большим трудом и издержками можно попасть в кольца удава или в когти тигра и льва. Китай долго крепился, но и этот сундук с старою рухлядью вскрылся — крышка слетела с петель, подорванная порохом. Европеец роется в ветоши, достает, что придется ему впору, обновляет, хозяйничает… Пройдет еще немного времени, и не станет ни одного чуда, ни одной тайны, ни одной опасности, никакого неудобства. И теперь воды морской нет, ее делают пресною, за пять тысяч верст от берега является блюдо свежей зелени и дичи; под экватором можно поесть русской капусты и щей. Части света быстро сближаются между собою: из Европы в Америку — рукой подать; поговаривают, что будут ездить туда в сорок восемь часов, — пуф, шутка конечно, но современный пуф, намекающий на будущие гигантские успехи мореплавания.

Скорей же, скорей в путь! Поэзия дальних странствий исчезает не по дням, а по часам. Мы, может быть, последние путешественники, в смысле аргонавтов: на нас еще, по возвращении, взглянут с участием и завистью.
<…>

Чудес, поэзии! Я сказал, что их нет, этих чудес: путешествия утратили чудесный характер. Я не сражался со львами и тиграми, не пробовал человеческого мяса. Всё подходит под какой-то прозаический уровень. Колонисты не мучат невольников, покупщики и продавцы негров называются уже не купцами, а разбойниками; в пустынях учреждаются станции, отели; через бездонные пропасти вешают мосты. Я с комфортом и безопасно проехал сквозь ряд португальцев и англичан — на Мадере и островах Зеленого Мыса; голландцев, негров, готтентотов и опять англичан — на мысе Доброй Надежды; малайцев, индусов и… англичан — в Малайском архипелаге и Китае, наконец, сквозь японцев и американцев — в Японии. Что за чудо увидеть теперь пальму и банан не на картине, а в натуре, на их родной почве, есть прямо с дерева гуавы, мангу и ананасы, не из теплиц, тощие и сухие, а сочные, с римский огурец величиною? Что удивительного теряться в кокосовых неизмеримых лесах, путаться ногами в ползучих лианах, между высоких, как башни, деревьев, встречаться с этими цветными странными нашими братьями? А море? И оно обыкновенно во всех своих видах, бурное или неподвижное, и небо тоже, полуденное, вечернее, ночное, с разбросанными, как песок, звездами. Всё так обыкновенно, всё это так должно быть. Напротив, я уехал от чудес: в тропиках их нет. Там всё одинаково, всё просто. Два времени года, и то это так говорится, а в самом деле ни одного: зимой жарко, а летом знойно; а у вас там, на «дальнем севере», четыре сезона, и то это положено по календарю, а в самом-то деле их семь или восемь. Сверх положенных, там в апреле является нежданное лето, морит духотой, а в июне непрошеная зима порошит иногда снегом, потом вдруг наступит зной, какому позавидуют тропики, и всё цветет и благоухает тогда на пять минут под этими страшными лучами. Раза три в год Финский залив и покрывающее его серое небо нарядятся в голубой цвет и млеют, любуясь друг другом, и северный человек, едучи из Петербурга в Петергоф, не насмотрится на редкое «чудо», ликует в непривычном зное, и всё заликует: дерево, цветок и животное. В тропиках, напротив, страна вечного зефира, вечного зноя, покоя и синевы небес и моря. Всё однообразно!

И поэзия изменила свою священную красоту. Ваши музы, любезные поэты, законные дочери парнасских камен, не подали бы вам услужливой лиры, не указали бы на тот поэтический образ, который кидается в глаза новейшему путешественнику. И какой это образ! Не блистающий красотою, не с атрибутами силы, не с искрой демонского огня в глазах, не с мечом, не в короне, а просто в черном фраке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в руках. Но образ этот властвует в мире над умами и страстями. Он всюду: я видел его в Англии — на улице, за прилавком магазина, в законодательной палате, на бирже. Всё изящество образа этого, с синими глазами, блестит в тончайшей и белейшей рубашке, в гладко выбритом подбородке и красиво причесанных русых или рыжих бакенбардах. Я писал вам, как мы, гонимые бурным ветром, дрожа от северного холода, пробежали мимо берегов Европы, как в первый раз пал на нас у подошвы гор Мадеры ласковый луч солнца и, после угрюмого, серо-свинцового неба и такого же моря, заплескали голубые волны, засияли синие небеса, как мы жадно бросились к берегу погреться горячим дыханием земли, как упивались за версту повеявшим с берега благоуханием цветов. Радостно вскочили мы на цветущий берег, под олеандры. Я сделал шаг и остановился в недоумении, в огорчении: как, и под этим небом, среди ярко блещущих красок моря зелени… стояли три знакомые образа в черном платье, в круглых шляпах! Они, опираясь на зонтики, повелительно смотрели своими синими глазами на море, на корабли и на воздымавшуюся над их головами и поросшую виноградниками гору. Я шел по горе; под портиками, между фестонами виноградной зелени, мелькал тот же образ; холодным и строгим взглядом следил он, как толпы смуглых жителей юга добывали, обливаясь потом, драгоценный сок своей почвы, как катили бочки к берегу и усылали вдаль, получая за это от повелителей право есть хлеб своей земли. В океане, в мгновенных встречах, тот же образ виден был на палубе кораблей, насвистывающий сквозь зубы: «Rule, Britannia, upon the sea». Я видел его на песках Африки, следящего за работой негров, на плантациях Индии и Китая, среди тюков чаю, взглядом и словом, на своем родном языке, повелевающего народами, кораблями, пушками, двигающего необъятными естественными силами природы… Везде и всюду этот образ английского купца носится над стихиями, над трудом человека, торжествует над природой!»

И. Гончаров «Фрегат «Паллада»

Лиссабон

Лиссабон мне довелось увидать во время самого начала карантина. Вернее даже так: я прилетел, когда ограничения были минимальные, но людей на улицах уже было немного, через день объявили о закрытии кафе и установили работу только «навынос», так что я сделал круг по Лиссабону и поснимал фотографии ниже в самый последний день, когда еще более-менее что-то работало из кафе, на следуюший день все закрылось и похолодало, так что гулять было не так приятно.

Один день я просто повалялся, а в последний день рано утром вызвал такси, уехал в аэропорт и рейсом Эрофлота улетел в Москву.

Так что немного и необычного Лиссабона без людей.

Длинное возвращение. Лиссабон.

Порту Алегри меня как-то настолько не впечатлил, что от него даже фотографий не осталось. Довольно скучный город, несмотря на свое название («Веселый порт»). Довольно типичный южнобразильский крупный индустриальный город, но как-то изюминки я не нашел. После Уругвая раздражали бразильская нищета и разруха, погода была не очень, да и настроение в связи с досрочным возвращением было так себе. Вдобавок, за сутки до вылета самолетом из Порто Алегри в Сан Пауло, где у меня была пересадка на возвратный рейс через Португалию, прищло уведомление об отмене рейса. Понятное дело, что во-первых никуда не дозвониться было по этому поводу, а во-вторых, ни малейших иллюзий, что говорить пришлось бы по-португальски.

Поэтому я решил рискнуть, и отложить все это до приезда в аэропорт, где поискать стойку TAP и там все на месте выяснить. Стойка нашлась, и там замотанные сотрудники TAP перебронировали мне перелет из Сан Пауло — Лиссабон — Москва на просто Сан Пауло — Лиссабон. Это был лучший вариант, так как я уже, узнав об отмене, для подстраховки купил аэрофлотовский билет из Лиссабона. Не спрашивайте во сколько мне вся это муть с возвращением отменами и перебронированиями обошлась. Много, к сожалению. Ранее я уже писал, как повел себя в этой ситуации Аэрофлот, продававший билеты в эконом по цене обычного бизнеса, и в Бизнес тысяч за 200 рублей.

Так что после всех нервотрепок, трансатлантики на новом A330-NEO мы сели в пустынном и затихшем аэропорту Лиссабона. Там выяснилось, что локаута нет, и можно выйти в город. Отлично, значит идем в город, смотрим Лиссабон, букаем тут же на скамейке хостел, и через четыре дня — летим в Москву.

Нашел на Booking место, под названием Typical Lisbon Guesthouse :)

Оказалось вполне миленькое место. Правда пришлось подождать дежурного, так как в гесте никого не было. Ну, строго говоря, была еще пара где-то в конце коридора, но в тот день уже уезжала, так что четыре дня гест был полностью в моем распоряжении. Дежурный на «рецепции» пришел, сказал: «выбирай, где хочешь, все равно никого нет. Вот тут у нас семейный номер на две комнаты, с окном на улицу и балконом, хочешь? Ну вот и живи».

Каждое утро хозяева приходили, чтобы накрыть мне завтрак, но жил я в этой большой квартире, где был устроен хостел, совершенно один.
Ресепшн.

Столовая.

Кухня.

Умывальник.

А это душ. Тут, если приглядеться, в душевой кабинке два душа. Ну, вот, можно, наверное, вдвоем мыться. :)

Следующий пост — с фотографиями гуляния по пустому Лиссабону.

LOST

Человек передо мной стоявший на посадку на трансатлантику в Airbus A330 TAP Portugal рейса Сан Пауло — Лиссабон. Мысль: «А чо, так можно было, да?» Ручная кладь такая, литров на 60.

Зато в случае ситуации типа LOST у чувака будет нехилый бонус, наверное.

ЗЫ. Удивительно, но он его в салоне даже куда-то смог затолкать.

Из Уругвая в Бразилию

Из Уругвая в Бразилию можно выехать по земле в паре мест, и ближайшее для меня из Punta del Diablo — город Чуй. Это место стоит небольшого рассказа.

Как обычно выглядят приграничные поселки во всем мире? Есть госграница, на ней есть погранпереход, где сидят строгие люди в форме, которые штампуют тебе в окошечке будки отметку в паспорте на выезд из одной страны, потом в окошечке другой будки — на въезд в другую. Между ними там, допустим, сто метров пограничной территории, по которой ты идешь ногами или едешь на машине. И есть, как правило, приграничный поселок с одной и поселок с другой стороны этого перехода, где народ живет мелким гешефтом вокруг граничной торговли. То есть, во всем мире, ты, приезжая пересекать границу, проезжаешь один поселок-базар, переходишь границу, потом проезжаешь другой поселок-базар.

Так вот, на переходе Уругвай-Бразилия — все точно наоборот. А именно, в середине — один поселок, барыжащий дьюти фри, а снаружи него, наоборот, два погранперехода, один уругвайский, на въезде, и один бразильский, на выезде. То есть все вывернуто наизнанку. Как это выглядит на деле? А вот так.

На автобусе вы едете в Chuy (как он зовется по-испански), или в Chui (по-португальски). Садясь в автобус скажите водителю, что вам нужно в иммиграцию («мальчик жестами показал, что его зовут Хуан«), вполне достаточно слов «имиграсьон пасапорте» и туристического вида, вас там таких много.
Ехать там от Пунты минут 30-40 вроде, и на въезде в Chuy водитель притормозит и подождет вас у пограничного павильона. Вы сходите с паспортом и поставите отметку, сядете в автобус, и автобус въедет в Chuy, пыльный двухэтажный поселок. Там пара мест остановок у автобусов, одна на окраине, а одна ближе к центру, вам нужна вторая, поближе к бразильской стороне, водитель обычно подвозит, но если нет — там и пешком можно.

Поселок ровно посередине разделен вот такой улицей, Авенида Бразиль. Улица это и есть граница.

Вот на этой стороне — Уругвай, язык испанский, деньги — уругвайские песо.
Вон на той стороне улицы — Бразилия, язык португальский, деньги — бразильские реалы.
С обоих сторон, понятно, магазины типа-дьюти-фри.
8-)

Причем некоторые путешественники рассказывали, что совершенно нормально, когда вечером на стороне Уругвая движуха, а на стороне Бразилии темно, потому что из-за аварии отключили электричество, и все пошли в Уругвай. :)

Как из этого удивительного царства выбираться. А нужно выбираться, потому что, теоретически, там есть какие-то отели, но судя по их виду с улицы, вам туда не нужно, вы туда не хотите, и оставаться в Чуе на ночь не стоит, если есть другие варианты. У меня были другие, у меня была цель доехать до города Порту Аллегри, это примерно 8 часов автобусом, да плевое дело после моих суточных переходов.

На бразильской стороне есть автостанция, Transport Turismo Ltda, она в паре кварталов от «границы». Это пыльненький павильон с парой скамеек и кассой. Из хорошего — там можно за небольшую мзду кинуть вещи до автобуса, и пойти погулять налегке.

Также как и с уругвайской иммиграцией обстоит дело с бразильской. Говорите водителю про «иммиграсьон», он остановится на выезде из Chui у павильона с пограничниками.
В общем, все навыворот от привычного, целый городок находится на как бы нейтральной территории за иммигрейшном обеих стран! Не знаю как обстоят дела в случае каких-то проблем с выездом и въездом, типа, например, Уругвай выпустил, а Бразилия не впустила. Жить в Чуе?

Знаю только, что, несмотря на то, что очень легко не заехать в иммигрейшн на выезде или въезде, делать этого не надо, потому что как вы потом будете объяснять, например, в аэропорту на вылете, как вы попали в страну и почему нет отметки на границе.

В Чуе на автозаправке видел такое:

Угу, она. :)

Еще вам напоследок фото Avenida Brasil, вид с Уругвая в Бразилию. :)

Punta del Diablo

https://goo.gl/maps/rRX282xMeTZ5GLqR8

Мыс Дьявола. За таким колоритным названием скрывалась махонькая рыбацкая деревушка на берегу Атлантического океана, которая в какой-то момент, как пишет путеводитель, стала модным тусовочным местом, и сюда, при местных примерно 800 человеках населения (снова из путеводителя цифра) стало приезжать 3-5 тысяч туристов. К счастью (для меня) это сезонный наплыв, так что сезон здесь длится конец декабря, январь, и в феврале после карнавала (это где-то первая половина месяца) народ начинает разъезжаться, поэтому когда я приехал сюда в начале марта тут было пусто, тихо, нежарко и ветренно. Разумеется понравилось. :)

Как рассказали мне в хостеле, где я жил, еще весь март и половину апреля тут еще вполне нормально, но в апреле уже начинает холодать (напоминаю, дело происходит в южном полушарии, где январь — разгар лета, а июль — середина зимы), поднимается ветер с океана, в апреле уже сильно дует и дожди, ну и так далее уже до следующей «весны». Хостел дорабатывает март, и закрывается до следующего сезона, так, например, когда я там был, то большую часть той недели, что я прожил, я жил в шестиметном дорме один (одну ночь вначале был еще один парень, и за сутки до моего отъезда приехала немецкая велосипедистка, едущая по Южной Америке на велосипеде куда-то). Еще появлялись и уезжали разные парочки в двухместных номерах на втором этаже, я за ними не следил когда и куда они девались, в общем в средем 4-6 человек на весь, небольшой правда, хостел.

Еще более пустынны были домики for rent, там жили едва ли в одном из десяти.
В общем — благодать.

И вокруг — вот такое:

Вдоль по улице, метрах в двухстах — огромный ничем не ограниченый пляж, где-то в два-три километра шириной. «Два-три», это до какого-то мыска, за которым еще километров 50 в одну и километров 70 в другую все тот же гладкий, ровный, пологий и совершенно безлюдный песчаный пляж.

Погода была примерно такая (10 марта):

Было очень заманчиво зависнуть там на подольше (еще вся эта бадяга с коронавирусом не развернулась, и было не вполне ясно насколько все это масштабно). Одна проблема — чтобы разговаривать насчет rent нужно испанский. Тут все только на нем. К счастью помогли разобраться девушки с нашего ресепшна. Они утверждают, что в низкий сезон, то есть март-апрель, вот такой домик сдается за 200 USD в месяц.

Это два домика сразу перед нашим хостелом, вон он, голубенький за ним виднеется. Они знают хозяина, и говорят цены вот такие (если нигде не ошиблись при переводе песо в доллары). В сезон подороже, ближе к морю и попонтовее (там есть прям красивые современные) — дороже, в поселке, подальше от моря, говорят, можно даже долларов за 80 найти где жить. Посуточно — дорого, на месяц сразу в несколько раз дешевле становится. Посуточные понтовые апартменты можно найти на Букинге, кстати. Но там цены очень высокие, разумеется. На месте и надолго, как всегда, можно договориться о существеной скидке, в разы.

А это домик где-то в глубине, по дороге на автостанцию.

Ну, вот, в среднем живут как-то так.

К вечеру на единственную улочку, идущую в самом поселке вдоль моря, и где сосредоточены местные ресторанчики, собирается невеликий местный туристический люд, и на глаз там в середине марта, когда там был я, всего было может человек 500-600. Будучи размазаными по всему побережью, их как-то совсем не было видно днем.

Тут, понятно, есть своя хунта. ;) Нельзя в Южной Америке без хунты, никак.

А вот, собственно, так выглядит самая приморская часть поселка.

Закаты при этом дают вот такие:

Это он же, с другой стороны поселкового пляжа. Если идти в эту сторону, то километров через 5 начинается как бы Национальный парк какой-то, но он проходной, туда ездят экскурсии на лошадках, так по пляжу и идут.

Пляжи пустые насколько хватает глаз.

Ну а у нас в хостеле вот такая зверюга живет под верандой.

Так что в низкий сезон, без тыц-тыц и молодежного угара тут все как я люблю. Океан, ветер, простор, нежарко и никого.