Архив метки: history

Про путешествия и нет

«Я вспомнил, что путь этот уже не Магелланов путь, что с загадками и страхами справились люди. Не величавый образ Колумба и Васко де Гама гадательно смотрит с палубы вдаль, в неизвестное будущее: английский лоцман, в синей куртке, в кожаных панталонах, с красным лицом, да русский штурман, с знаком отличия беспорочной службы, указывают пальцем путь кораблю и безошибочно назначают день и час его прибытия. Между моряками, зевая апатически, лениво смотрит «в безбрежную даль» океана литератор, помышляя о том, хороши ли гостиницы в Бразилии, есть ли прачки на Сандвичевых островах, на чем ездят в Австралии? «Гостиницы отличные, — отвечают ему, — на Сандвичевых островах найдете всё: немецкую колонию, французские отели, английский портер — все, кроме — диких». В Австралии есть кареты и коляски; китайцы начали носить ирландское полотно; в Ост-Индии говорят всё по-английски; американские дикари из леса порываются в Париж и в Лондон, просятся в университет; в Африке черные начинают стыдиться своего цвета лица и понемногу привыкают носить белые перчатки. Лишь с большим трудом и издержками можно попасть в кольца удава или в когти тигра и льва. Китай долго крепился, но и этот сундук с старою рухлядью вскрылся — крышка слетела с петель, подорванная порохом. Европеец роется в ветоши, достает, что придется ему впору, обновляет, хозяйничает… Пройдет еще немного времени, и не станет ни одного чуда, ни одной тайны, ни одной опасности, никакого неудобства. И теперь воды морской нет, ее делают пресною, за пять тысяч верст от берега является блюдо свежей зелени и дичи; под экватором можно поесть русской капусты и щей. Части света быстро сближаются между собою: из Европы в Америку — рукой подать; поговаривают, что будут ездить туда в сорок восемь часов, — пуф, шутка конечно, но современный пуф, намекающий на будущие гигантские успехи мореплавания.

Скорей же, скорей в путь! Поэзия дальних странствий исчезает не по дням, а по часам. Мы, может быть, последние путешественники, в смысле аргонавтов: на нас еще, по возвращении, взглянут с участием и завистью.
<…>

Чудес, поэзии! Я сказал, что их нет, этих чудес: путешествия утратили чудесный характер. Я не сражался со львами и тиграми, не пробовал человеческого мяса. Всё подходит под какой-то прозаический уровень. Колонисты не мучат невольников, покупщики и продавцы негров называются уже не купцами, а разбойниками; в пустынях учреждаются станции, отели; через бездонные пропасти вешают мосты. Я с комфортом и безопасно проехал сквозь ряд португальцев и англичан — на Мадере и островах Зеленого Мыса; голландцев, негров, готтентотов и опять англичан — на мысе Доброй Надежды; малайцев, индусов и… англичан — в Малайском архипелаге и Китае, наконец, сквозь японцев и американцев — в Японии. Что за чудо увидеть теперь пальму и банан не на картине, а в натуре, на их родной почве, есть прямо с дерева гуавы, мангу и ананасы, не из теплиц, тощие и сухие, а сочные, с римский огурец величиною? Что удивительного теряться в кокосовых неизмеримых лесах, путаться ногами в ползучих лианах, между высоких, как башни, деревьев, встречаться с этими цветными странными нашими братьями? А море? И оно обыкновенно во всех своих видах, бурное или неподвижное, и небо тоже, полуденное, вечернее, ночное, с разбросанными, как песок, звездами. Всё так обыкновенно, всё это так должно быть. Напротив, я уехал от чудес: в тропиках их нет. Там всё одинаково, всё просто. Два времени года, и то это так говорится, а в самом деле ни одного: зимой жарко, а летом знойно; а у вас там, на «дальнем севере», четыре сезона, и то это положено по календарю, а в самом-то деле их семь или восемь. Сверх положенных, там в апреле является нежданное лето, морит духотой, а в июне непрошеная зима порошит иногда снегом, потом вдруг наступит зной, какому позавидуют тропики, и всё цветет и благоухает тогда на пять минут под этими страшными лучами. Раза три в год Финский залив и покрывающее его серое небо нарядятся в голубой цвет и млеют, любуясь друг другом, и северный человек, едучи из Петербурга в Петергоф, не насмотрится на редкое «чудо», ликует в непривычном зное, и всё заликует: дерево, цветок и животное. В тропиках, напротив, страна вечного зефира, вечного зноя, покоя и синевы небес и моря. Всё однообразно!

И поэзия изменила свою священную красоту. Ваши музы, любезные поэты, законные дочери парнасских камен, не подали бы вам услужливой лиры, не указали бы на тот поэтический образ, который кидается в глаза новейшему путешественнику. И какой это образ! Не блистающий красотою, не с атрибутами силы, не с искрой демонского огня в глазах, не с мечом, не в короне, а просто в черном фраке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в руках. Но образ этот властвует в мире над умами и страстями. Он всюду: я видел его в Англии — на улице, за прилавком магазина, в законодательной палате, на бирже. Всё изящество образа этого, с синими глазами, блестит в тончайшей и белейшей рубашке, в гладко выбритом подбородке и красиво причесанных русых или рыжих бакенбардах. Я писал вам, как мы, гонимые бурным ветром, дрожа от северного холода, пробежали мимо берегов Европы, как в первый раз пал на нас у подошвы гор Мадеры ласковый луч солнца и, после угрюмого, серо-свинцового неба и такого же моря, заплескали голубые волны, засияли синие небеса, как мы жадно бросились к берегу погреться горячим дыханием земли, как упивались за версту повеявшим с берега благоуханием цветов. Радостно вскочили мы на цветущий берег, под олеандры. Я сделал шаг и остановился в недоумении, в огорчении: как, и под этим небом, среди ярко блещущих красок моря зелени… стояли три знакомые образа в черном платье, в круглых шляпах! Они, опираясь на зонтики, повелительно смотрели своими синими глазами на море, на корабли и на воздымавшуюся над их головами и поросшую виноградниками гору. Я шел по горе; под портиками, между фестонами виноградной зелени, мелькал тот же образ; холодным и строгим взглядом следил он, как толпы смуглых жителей юга добывали, обливаясь потом, драгоценный сок своей почвы, как катили бочки к берегу и усылали вдаль, получая за это от повелителей право есть хлеб своей земли. В океане, в мгновенных встречах, тот же образ виден был на палубе кораблей, насвистывающий сквозь зубы: «Rule, Britannia, upon the sea». Я видел его на песках Африки, следящего за работой негров, на плантациях Индии и Китая, среди тюков чаю, взглядом и словом, на своем родном языке, повелевающего народами, кораблями, пушками, двигающего необъятными естественными силами природы… Везде и всюду этот образ английского купца носится над стихиями, над трудом человека, торжествует над природой!»

И. Гончаров «Фрегат «Паллада»

Про вино для рабов

Читаю тут «Историю рабства» Анри Валлона, там обильно цитируется Катон, написавший в свое время книгу по «домоводству» в поместье. Катон (Утический, был еще Катон-Цензор, дед Катона Утического) был известный скопидом и вообще «приверженец старых добрых порядков», и тем не менее — источник. Да, нынешнее вино мало похоже на то, что пили в античности, но насколько мало похоже более-менее становитя ясно, читая такое. Это Катон дает рекомендации как готовить «вино» для рациона рабов в поместье:

«Вино для слуг в течение зимы. Влейте в бочку десять амфор сладкого вина, 2 амфоры крепкого уксуса и столько же вина, вываренного на две трети, с пятьюдесятью амфорами пресной воды. Мешайте все это палкой три раза в день в течение пяти дней. После этого прибавьте туда шестьдесят четыре бутылки (по 1/2 литра) старой отстоявшейся морской воды».

Немного еще про длинные автобусные маршруты

К теме про южноамериканские автобусы.

Автобусный маршрут фирмы «Albert Tours» существовал до 1970(?) года и был самым длинным автобусным маршрутом в мире. Пролегал по странам: Великобритания — Бельгия — Германия — Австрия — Югославия — Болгария — Турция — Иран — Афганистан — Пакистан — Индия. Поездка в начале стоила 85 фунтов, а потом подорожала до 145 фунтов.

Путь занимал 110 дней туда и обратно (или, согласно расписания, 47 дней в одну сторону)


Португальский язык

А вы не задумывались, почему на всей испаноговорящей Южной Америке присутствует одна (и только она) португалоговорящая страна — Бразилия?

Оказывается причина этому так называемый Тордесильясский договор 1494 года, целью которого была попытка разделить владения Испании и Португалии, две тогда мощнейших морских державы, активно открывающих и завоевывающих новые земли.
Португалия тогда двигалась на восток, вокруг Африки и в сторону Индии, Индонезии и Дальнего Востока, а в 1493 году Колумб открывает Америку на западе. В том же 1493 году папа Александр VI постановляет разделить мир «по вертикали», взять некий меридиан, и отдать все что к востоку — Португалии, а что к западу — Испании.

Демаркационные линии по Тордесильясскому договору

В 1494 году меридиан разделения владений был скорректирован, будучи несколько сдвинутым на запад. Но в результате, так как представления о географии, через всего год после плавания Колумба, были довольно приблизительными, оказалось, что деление по Тордесильясскому договору отдает Португалии кусок Южной Америки, как раз там, где сегодня расположена Бразилия. Чем, конечно, Португалия и не преминула воспользоваться.

Иерусалим, 100 лет назад.

10 декабря 1917 года:
«Вчера градоначальник Иерусалима доктор Хуссейн Салим Хуссейни( с сигаретой и тростью) и несколько сопровождающих, с белым флагом прошли по улице Яффо к границе города, где наткнулся на двух английских солдат — повара Джеймса Седжевика (Sedgewick) и его помощника Фредерика Харкомба (Hurcomb).
По одной версии, солдаты искали воду, по другой — яйца, еще по одной — табак; точно мы, наверное, уже никогда не узнаем, т.к. всего версий не менее семи.
Удостоверившись, что перед ним действительно англичане, Хусейни вручил им письмо о капитуляции и ключ от города.
11 декабря (т.е. Завтра) генерал Алленби войдёт как освободитель в Иерусалим, на этом закончится мусульманское правление, продолжавшееся 673 года.»

В 1229 году Фридрих II Штауфен, в результате VI Крестового похода (прошедшего без единого сражения) в результате дипломатического соглашения, последний раз в Средние века восстановил власть христиан над Иерусалимом, потерянную затем окончательно в 1244 году после захвата Иерусалима туркменскими всадниками из Хорезма.
Можно считать, что так, наконец, закончилась эпоха Крестовых походов и отвоевание Иерусалима у мусульман.

Про жребий и Рубикон

Найдено у Slava Shvets:

«Что сказал Цезарь, переходя через Рубикон?
Alea iacta est? «Жребий брошен»?
Нет.
Lost in translation.
В тот день, 10 января 46 года до н.э. рядом с Цезарем был Гай Азиний Поллион — политик и военный, воевавший вместе с первым в галльских компаниях. Потом он оставит политическую карьеру и откроет первую в Риме библиотеку, будет приятельствовать с Горацием и покровительствовать Виргилию.
Поллион оставил 17 томов «Истории гражданских войн в Риме». Видимо, именно его цитируют Светоний и Плутарх.
Переходя через Рубикон, Цезарь цитирует на греческом фразу из комедии Менандра: «Ἀνερρίφθω κύβος».
«Бросим кубики». («бросим игральные кости»)
То ли — » ну посмотрим, повезет или нет».
То ли — «ну давайте сыграем».

Гитлер и «расчеловечивание»

А вот еще интересное, про историю, ну и про Гитлера, раз уж я столько читаю про то время в Германии.

В арсенале пропаганды есть такой метод, который принято называть «расчеловечивание». Он очень простой и всегда работает. Надо сделать так, чтобы тот, против кого мы играем, не воспринимался нашей аудиторией как человек, сходный с нами. Он животное, выродок, грязный жид, негр, укробандеровец, бомж, урод, фашист. В общем тот, кого не жалко, который не как мы. Этим приемом пользуется любая пропаганда, всегда и всюду. «Троцкистская банда фашистских лазутчиков, озверевшая от ненависти к всему советскому», да кто их жалеть будет.
Все, буквально, мы видели в советских (да и не только) фильмах, как выступает Гитлер. Ну это такой смешной и жалкий человечек с усиками, который закатывает истерику, бурно жестикулирует, брызная слюной с трибуны, и непрерывно вопит. Ну, все мы знаем, любой фильм с Гитлером возьмите, там это обязательно есть. Вот так это и работает. Это ж Гитлер, а это ж мы. Мы не Гитлер, Гитлер — не мы, поэтому все ОК.

Но вполне разумно спросить, ну не все же время Гитлер орал и закатывал истерики. Да, орал, да, закатывал. Но обычно, в быту-то он как говорил?
Оказывается вот как:

Вот запись его выступления по радио, это осень 1941 года, уже идет война. Безусловно, это запись для внутренней пропаганды, но при этом — никакой истерики, знакомой по хроникам.

Устраивал ли Гитлер истерики (да, отлично срежиссированные, и он, и Геббельс, это был такой «политический театр», этим многие тогда занимались, не только в Германии) — безусловно. Были для этого специальные места, партийные съезды, например, в значительной степени театрализованные мероприятия, начинавшиеся, к слову, с прослушивания вагнеровских опер. Разговаривал ли он всегда только так, как это показывают в хронике и контрпропагандистских фильмах? Очевидно что — нет.

А это совсем «бытовой» разговор, запись, сделанная во время разговора Гитлера с финским маршалом Маннергеймом, 4.06.1942 г. делится на официальную и «секретную» части. Запись «секретной» части сделал Тор Дамен, репортер финской государственной (тогда еще только радио–) компании YLE. На 12 минуте, как пишется в заметках, запись заметили и прервали.

Гитлер там, по обыкновению, переходит на длинный монолог, чем он, по свидетельству многих, постоянно занимался в беседах но, как слышите, никакой истерики и никакого крика.

Зачем же тогда тиражируется клише про брызжущего слюной истерика? Это все то же «расчеловечивание». «Вот, смотрите», показывают нам, «какой жалкий психически больной человечек, смешной и глупый! И правильно мы его победили. Конечно же нам его не жалко! Конечно же мы — не такие! И наши политики — совсем-совсем не такие! Ведь всем видно, что они себя так не ведут. И это значит они — не Гитлер! И это значит, что они никогда таким не станут.»

Это же очень просто, показать, что наш враг — не такой как мы. От того, что он не такой, а мы совсем другие, это и есть сама по себе гарантия от того, что мы такими не станем. Они — животные, мы — люди, все логично. Это очень просто объясняет то, как внезапно целая нация вдруг сошла с ума. Ну, смотрите, конечно же, когда такой лидер, ничего удивительного. А мы — не они, мы не ходим строевым шагом в хромовых сапогах, вытягивая носок, по дому. И говорим мы совсем не как они. Конечно же мы такими не можем стать.

Расчеловечивание — это очень просто. И всегда работает.

Гораздо страшнее, на самом деле, в какой-то момент осознать, что «они» ничем не отличаются от нас.

Поп или не поп?

В российских интернетах, после событий в Москве конца весны — начала лета полно стало специалистов, рассказывающих про попагапона. Ну то есть это вот такой персонаж российской истории, мы все его знаем, одним словом записывается: «попгапон».
И вот все такие обсуждают, вот Н. он кто, он попгапон, или все же непопгапон? И так уж спорят…
И совсем немногие уж помнят, что у «попа Гапона» было имя и отчество, и политическая судьба у Григория Апполоновича Гапона продолжилась и после пресловутого расстрела демонстрации «кровавого воскресенья». Но так как человек он был сложный и яркий, и с очень своим путем, явно осознававший свою силу, и ни под чье руководство идти не хотевший, ничего удивительного, что все российские революционеры что большевики, что эсеры, дружно его возненавидели (впрочем, он платил им тем же), и все что мы знем о нем, мы знаем в изложении людей, искренне и горячо ненавидевших его как политического соперника.
При этом надо сказать, пропаганда в СССР работала куда тоньше, и, зачастую, куда эффективнее нынешней условной «RT». Когда нельзя победить открыто или «замолчать» — надо сделать персонажем анекдотов. Ну вот и сделали «попгапона».
Вот что мы знаем о Григории Гапоне кроме «попагапона», или, допустим, о Несторе Махно, кроме анекдотичного персонажа из популярного фильма, в каких-то невообразимых нарядах, поющего «любо братцы жить»? Куда там вспомнить, что победа над Врангелем случилась главным образом потому, что Махно внезапно поддержал большевиков с Дыбенко, а не Белую Армию (а был и такой вариант). Красные, правда, отплатили тем, чем обычно красные и платили за ту помощь.

А вообще, читая статью Википедии о нем, ловил себя на мысли, что вот он, харизматичный профсоюзный лидер, не устрой власть тогда бессмысленного расстрела, был бы в России свой Макдоналд, и может быть была бы у нас своя лейбористская партия, а там, глядишь, и история пошла бы совсем иным путем, и не толкни рабочих тем расстрелом в 1905-м к различным политическим радикалам, так бы и шли бы они путем в сторону вполне себе легитимных тред-юнионов, тогда как раз английские профсоюзы активно начали поддерживать и дружить с независимым политическим рабочим движением в России.

Вот уже которую неделю понемногу смотрю документальный сериал BBC…

LOCATION: Moscow, Russia

Вот уже которую неделю понемногу смотрю документальный сериал BBC «World War II in HD colour», или, в переводе, «Вторая мировая война в цвете». Суть там, конечно, не в «цвете» как таковом, хотя, конечно, создатели действительно тщательно раскрасили вручную черно-белую хронику, а в том, что это сериал с поразительно цельным, широким, и при этом максимально исторически нейтральным изложением событий Второй мировой войны.
Под «цельным» я понимаю рассказ не ограничивающийся европейской войной, но одновременно рассказывается про события, например, в Азии, на Тихом океане, в Северной Африке, все то, что, часто, опускается, и не так хорошо известно. Коме того, изложение начато существенно ранее даже 1 сентября 1939, и дана очень полная экспозиция того, что происходило в мире накануне Войны. И не только в Германии, кстати. Хотя, конечно, рассказ про Германию будет очень поучительным и заставляющим задуматься сами догадайтесь про что.

В общем, очень интересный документальный сериал, всяческие рекомендации для тех, кому интересно разобраться «в целом», как вот оно все так получилось и ка происходило.
Для затравки можно посмотреть прямо первую серию, с начальной экспозицией ситуации накануне собственно завязки.
Всего снято 13 пятидеятиминутных серий.

Есть на Youtube, в виде плейлиста.
http://www.youtube.com/watch?v=glR9AcWR4Y0&list=PLEF3n93s3P7UMfHmvk4CakRIBqib40R6r

Ранее, я, помнится, уже хвалил аналогичный сериал, видимо той же команды:»Британская Империя в цвете». Тоже стоит внимания, тоже очень качественно с исторической и документальной стороны сделан.