Архив метки: thoughts

Гитлер и «расчеловечивание»

А вот еще интересное, про историю, ну и про Гитлера, раз уж я столько читаю про то время в Германии.

В арсенале пропаганды есть такой метод, который принято называть «расчеловечивание». Он очень простой и всегда работает. Надо сделать так, чтобы тот, против кого мы играем, не воспринимался нашей аудиторией как человек, сходный с нами. Он животное, выродок, грязный жид, негр, укробандеровец, бомж, урод, фашист. В общем тот, кого не жалко, который не как мы. Этим приемом пользуется любая пропаганда, всегда и всюду. «Троцкистская банда фашистских лазутчиков, озверевшая от ненависти к всему советскому», да кто их жалеть будет.
Все, буквально, мы видели в советских (да и не только) фильмах, как выступает Гитлер. Ну это такой смешной и жалкий человечек с усиками, который закатывает истерику, бурно жестикулирует, брызная слюной с трибуны, и непрерывно вопит. Ну, все мы знаем, любой фильм с Гитлером возьмите, там это обязательно есть. Вот так это и работает. Это ж Гитлер, а это ж мы. Мы не Гитлер, Гитлер — не мы, поэтому все ОК.

Но вполне разумно спросить, ну не все же время Гитлер орал и закатывал истерики. Да, орал, да, закатывал. Но обычно, в быту-то он как говорил?
Оказывается вот как:

Вот запись его выступления по радио, это осень 1941 года, уже идет война. Безусловно, это запись для внутренней пропаганды, но при этом — никакой истерики, знакомой по хроникам.

Устраивал ли Гитлер истерики (да, отлично срежиссированные, и он, и Геббельс, это был такой «политический театр», этим многие тогда занимались, не только в Германии) — безусловно. Были для этого специальные места, партийные съезды, например, в значительной степени театрализованные мероприятия, начинавшиеся, к слову, с прослушивания вагнеровских опер. Разговаривал ли он всегда только так, как это показывают в хронике и контрпропагандистских фильмах? Очевидно что — нет.

А это совсем «бытовой» разговор, запись, сделанная во время разговора Гитлера с финским маршалом Маннергеймом, 4.06.1942 г. делится на официальную и «секретную» части. Запись «секретной» части сделал Тор Дамен, репортер финской государственной (тогда еще только радио–) компании YLE. На 12 минуте, как пишется в заметках, запись заметили и прервали.

Гитлер там, по обыкновению, переходит на длинный монолог, чем он, по свидетельству многих, постоянно занимался в беседах но, как слышите, никакой истерики и никакого крика.

Зачем же тогда тиражируется клише про брызжущего слюной истерика? Это все то же «расчеловечивание». «Вот, смотрите», показывают нам, «какой жалкий психически больной человечек, смешной и глупый! И правильно мы его победили. Конечно же нам его не жалко! Конечно же мы — не такие! И наши политики — совсем-совсем не такие! Ведь всем видно, что они себя так не ведут. И это значит они — не Гитлер! И это значит, что они никогда таким не станут.»

Это же очень просто, показать, что наш враг — не такой как мы. От того, что он не такой, а мы совсем другие, это и есть сама по себе гарантия от того, что мы такими не станем. Они — животные, мы — люди, все логично. Это очень просто объясняет то, как внезапно целая нация вдруг сошла с ума. Ну, смотрите, конечно же, когда такой лидер, ничего удивительного. А мы — не они, мы не ходим строевым шагом в хромовых сапогах, вытягивая носок, по дому. И говорим мы совсем не как они. Конечно же мы такими не можем стать.

Расчеловечивание — это очень просто. И всегда работает.

Гораздо страшнее, на самом деле, в какой-то момент осознать, что «они» ничем не отличаются от нас.

Поп или не поп?

В российских интернетах, после событий в Москве конца весны — начала лета полно стало специалистов, рассказывающих про попагапона. Ну то есть это вот такой персонаж российской истории, мы все его знаем, одним словом записывается: «попгапон».
И вот все такие обсуждают, вот Н. он кто, он попгапон, или все же непопгапон? И так уж спорят…
И совсем немногие уж помнят, что у «попа Гапона» было имя и отчество, и политическая судьба у Григория Апполоновича Гапона продолжилась и после пресловутого расстрела демонстрации «кровавого воскресенья». Но так как человек он был сложный и яркий, и с очень своим путем, явно осознававший свою силу, и ни под чье руководство идти не хотевший, ничего удивительного, что все российские революционеры что большевики, что эсеры, дружно его возненавидели (впрочем, он платил им тем же), и все что мы знем о нем, мы знаем в изложении людей, искренне и горячо ненавидевших его как политического соперника.
При этом надо сказать, пропаганда в СССР работала куда тоньше, и, зачастую, куда эффективнее нынешней условной «RT». Когда нельзя победить открыто или «замолчать» — надо сделать персонажем анекдотов. Ну вот и сделали «попгапона».
Вот что мы знаем о Григории Гапоне кроме «попагапона», или, допустим, о Несторе Махно, кроме анекдотичного персонажа из популярного фильма, в каких-то невообразимых нарядах, поющего «любо братцы жить»? Куда там вспомнить, что победа над Врангелем случилась главным образом потому, что Махно внезапно поддержал большевиков с Дыбенко, а не Белую Армию (а был и такой вариант). Красные, правда, отплатили тем, чем обычно красные и платили за ту помощь.

А вообще, читая статью Википедии о нем, ловил себя на мысли, что вот он, харизматичный профсоюзный лидер, не устрой власть тогда бессмысленного расстрела, был бы в России свой Макдоналд, и может быть была бы у нас своя лейбористская партия, а там, глядишь, и история пошла бы совсем иным путем, и не толкни рабочих тем расстрелом в 1905-м к различным политическим радикалам, так бы и шли бы они путем в сторону вполне себе легитимных тред-юнионов, тогда как раз английские профсоюзы активно начали поддерживать и дружить с независимым политическим рабочим движением в России.

Мысли про современное искусство и способности его понимать

Я тут как-то уже писал на тему «как понимать современное искусство», и как вести себя, если его не понимаешь (а также, соответственно, как к этому относиться, когда кто-то рядом его не понимает).
Однако нашел хорошие тексты на эту тему, чем-то дополняющие мою позицию, поэтому сохраню их сюда для памяти.

Да мой ребенок рисует лучше Малевича и Кандинского! — Неа, не рисует.

Они что, нарочно, такие «плохие»? Да!

Ну и из дискуссии: «Ребенок любит то, что у него получилось нарисовать. Художник — рисует так, как задумал и как любит. В этом, среди прочего, заключается принципиальная разница между «детской мазней» и «авангардным искусством».»

Давно заметил, что хорошо спится на гостиничных кроватях. Дома,…

LOCATION: Moscow, Russia

Давно заметил, что хорошо спится на гостиничных кроватях. Дома, бывало, часами ворочаешься, мысли всякие, а тут упал, бам, и отключился. В какой-то книжке у Макаревича, помню, прочел это же наблюдение. Он это объясняет для себя тем, что, наверное, кровать и подушка дома словно бы «пропитывается мыслями», причем твоими, а гостиничные — там же сотни людей проходят, поэтому никакого такого скопления каких-то определенных мыслей просто не возникает, общее равномерное «жужжание» «всех, а значит — никого», плюс общая гладкая комфортная безликость гостиничных номеров.
Так что люблю гостиничные номера, отличное средство от бессонниц :)

http://www.pravmir.ru/chuzhoe-miloserdi e-1/ «Но в чем причина-то…

LOCATION: Moscow, Russia

http://www.pravmir.ru/chuzhoe-miloserdie-1/

«Но в чем причина-то таких настроений? Понятно, когда милосердие побеждается страхом и жадностью; но какой смысл огорчаться на милосердие совершенно чужих людей, которое они проявляют полностью за их счет?

Я бы предположил тут две причины. Первая и самая очевидная – это восточноевропейский комплекс неполноценности. Общая черта, которая вылезает и у русских, и у украинцев (хотя несколько по-разному) – это, с одной стороны, желание быть европейцами, с другой – болезненная неуверенность в своей европейской идентичности.

Отсюда – желание как-то утвердить свою европейскость самым простым и очевидным способом. Противопоставляя себя не-европейцам. Ордынским финно-монголам, которые живут чуть восточнее – или, в нашем случае, «черным», которые понаезжают в белую Европу. Мы очень переживаем за белую Европу, мы ее большие патриоты, дяденьки настоящие европейцы, примите нас в белые люди.

Вторая причина более универсальна – это ненависть к чужой добродетели. Та же самая ненависть, которая заставляет молву приписывать какие-то низкие мотивы, преступления и пороки священнику, ревностно служащему Богу и людям. (Это известный сюжет в житиях, но, увы, не только в житиях).

Европейцы, которые проявляют сострадание и заботу по отношению к людям, бегущим от войны, поступают добродетельно. Чужая добродетель есть неприятное обличение – я мог бы быть таким, но не захотел. Отсюда желание объявить добродетель чем-то другим – глупостью, скрытым эгоизмом, какими-то болезненными комплексами. Но это она – добродетель.

Пока политики принимают решения – далеко не всегда милосердные и часто не мудрые – простые люди просто отвечают на чужую нужду и беду. Это правильно, этому надо учиться.

А в злобе по отношению к страдающим людям, которые ничем нас не стеснили, и к добрым людям, которые им помогают, есть нечто крайне отталкивающее и больное.»

На тему беженцев и вообще мигрантов, у меня, как у правильного…

LOCATION: Moscow, Russia

На тему беженцев и вообще мигрантов, у меня, как у правильного философа, существует два полярных, и, в общем, аргументированных мнения. Но наблюдая весь тот ад, который разверзся по этому поводу в русскоязычных «социалочках и комментах», хочется повторить вслед за писателем Андреем Битовым: «Если Евтушенко против колхозов, то я — за!».
А пока короткий текст Андрея Борисовича Зубова: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1632723420346336

«Отдыхаю на греческом острове Самос в городке Карловаси. И постоянно вижу беженцев с Ближнего Востока — курдов, сирийцев. Они приплывают из Турции на лодках, оранжевых от спасательных жилетов. Порой патрульный пограничный греческий катер на буксире отводит такую лодку с полусотней беженцев в порт, порой лодки пристают на городские пляжи и беженцы, должно быть опасаясь, что их отправят на этих лодках обратно, изрезывают их ножами. Как раз такая изрезанная лодка и брошенные спасжилеты на фото, сделанном здесь на днях моим другом Александром. В порту беженцев размещают, снабжают одеждой, продуктами, питьевой водой. Жители несут им с радостью все необходимое. Видел два дня назад молодого красивого сирийца с лицом средневекового рыцаря-крестоносца — этот тип встречается в Сирии еще с эпохи крестовых походов, а может быть и с эпохи Римской империи. Молодой человек пришел в кафе на костылях. Его правая нога ампутирована по бедро. Заказал куриный сувлаки, улыбался широкой доброй улыбкой, протянул мне руку для рукопожатия. Никто из беженцев не просит милостыню, никто не ведет себя агрессивно. Много маленьких детей с родителями. Порой встречаю на набережной влюбленные пары. Идут обнявшись. Шутят. Счастливы, что война для них позади. В море встретил во время купания молодого курда. Говорит на хорошем английском. «Всё наше селение близ Мосула истребили террористы, — рассказывает он, — не щадили ни стариков, ни детей. Не верю, что спасся». Молодая пара. Стройная женщина вся в черном, с черным хиджабом на голове. Только на груди клин белой ткани. Её муж тоже в черном. Одет по всем правилам сунны Пророка — высокие гетры, короткие брюки, вправленные в них, подстриженная черная борода. И два ярко одетых мальчика лет 5-6. Они сидят на берегу моря и не решаются войти в него. Только мочат ноги. Даже дети. Должно быть жили вдали от большой воды и увидели море только во время бегства.

И смотря на эту трагедию, слушая эти рассказы, вспоминаю иную трагедию, бывшую с нашим народом уже без малого сто лет назад, когда также от ужасов большевицкого режима миллион с лишним людей покинули Россию и, большей частью бросив всё имущество, спасали жизнь кто в Германии, кто во Франции, кто в Чехии, кто на Балканах, кто в Китае. Тогда миру было существенно хуже чем теперь. Только что окончилась Мировая война. Повсюду царил голод, нищета, болезни. Сотни тысяч своих мужчин вернулись с фронта немощными калеками, а миллионы не вернулись вовсе. К России в Европе относились как к предательнице союзников по Антанте. И все же и тогда русских беженцев встретили радушно. Дали пристанище, пусть маленькие, но пенсии на первое время, снабжали палатками, лекарствами, едой. А с 1921-22 гг. начались программы помощи, самой известной из которых, но далеко не единственной стала Русская акция Чехословакии, инициированная президентом Масариком и премьером Крамаржем. И беженцы были спасены. Многие получили образование, многие смогли принести огромную пользу странам пристанища. Тогда европейцы ясно помнили Евангельские слова Христа «Я был странником и вы приняли Меня, ибо если приняли вы одного из малых сих, вы Меня приняли». И вот вновь несут беженцам с Ближнего Востока в Германии, Греции еду, деньги, игрушки, лекарства. Одна за другой, пусть и без большого восторга, но повинуясь нравственному долгу, открывают европейские страны свои границы десяткам тысяч странников. А порой и с восторгом, с улыбками, с аплодисментами, слезами радости встречают их.

Кто эти люди, оставившие родину и бегущие в благополучную и богатую теперь Европу — спасающие жизнь беженцы, или ищущие лучшей жизни предприимчивые юноши, или тайные боевики ИГИЛ? Думаю, что есть и первые и вторые, а возможно, и третьи. Но это вопрос их совести, Это — их ответ перед Богом. А вот открытые сердца европейцев — это их победа, великая нравственная победа в борьбе с вечным искусителем рода человеческого. И эта победа, неожиданная в эгоистическом мире Европы, тем прекрасней. Она дает импульс новой достойной жизни для тех, кто протянул руку помощи. «Я был странник и вы приняли Меня»… Сколь многого бы лишился наш народ, если бы не приняла его беженцев Европа в 1920-е. И видя сегодняшнее, с благодарностью вспоминаю прошлое, вспоминаю нашу историческую судьбу. Дай Бог и этим сотням тысяч беженцев найти свой приют, найти новую землю и новое небо, и обретя их, убедившись, что Запад это не сатана, а множество добрых и отзывчивых сердец, они преобразят свое отношение к нему. И вновь утвердится не злоба, не эгоистическая жадность и холодное равнодушие, а любовь, милосердие и внимание к ближнему, как к самому себе».

В читанном недавно скользнула и интересная мысл, что раз за разом…

LOCATION: Moscow, Russia

В читанном недавно скользнула и интересная мысл, что раз за разом представители «естественников» пытаются выйти на поле «гумантариев», принося с собой свои, привычные себе методы, и почти всегда получается странно или смешно. Там упоминалось, что Докинз, который ученый-генетик, в своей пафосной борьбе с христианством, удивительно напоминает академика-математика Фоменко, которого, в свою очередь, понесло на галеры борьбы с исторической хронологией. Оба, при всем признании их заслуг в их собственной области, в области своего, скажем так… хобби, вызывают у «местных» смесь сожаления и смеха.
Уверен, их это злит и расстраивает. Как же так? Я же все так убедительно доказал, почему они смеются и смотрят как на больного?!
Причина, по всей видимости, в слишком очевидной, в данном случае, непригодности привычного «естественнику» инструментария знания.
Коротко: для естественника закон и установленное им является абсолютным мерилом. Ньютон определил, что «сила действия равна силе противодействия», и это так — всегда. На Земле, на Марсе, в любом мире и любых условиях (ну, да, пока не начинает действовать квантовая механика, но не суть). Установленная и утвержденная истина — абсолютна.
У гуманитария, очень часто, утверждаемое зависит от контекста и вне контекста не существует, или имеет иной смысл. В честной и правильной, как мозг ротвейлера, голове «естественника» это просто не укладывается. Представьте себе, что Второй закон Ньютона верен только в наше время, а сто лет назад действует только в 10% случаев, в остальных же 90 сила равна половине от массы на ускорение, а в Средневековье, вообще не существует и не работает.
Контекстность утверждения, столь понятная «гуму», абсолютно чужда сознанию «физа».
Вокругрелигиозные споры демонстрируют это бесконечно.
Давеча в споре с одним таким «борцом с мракобесием» рассказывал ему, что в Православии не было индульгенций и суда инквизиции. «Как так? Раз «веруют в Хреста», значит должна быть Инквизиция и костры ее!». Кажется так и не убедил.

Людмила Петрановская в Спектре , еще в августе прошлого года…

LOCATION: Moscow, Russia

Людмила Петрановская в Спектре, еще в августе прошлого года задавалась вопросом «Что это с ними?!»

«Что это с нами?».
Вот тут в прошлом посте, и в случайно случившихся комментариях к нему, поднялся вопрос стыда как переживания, как внутреннего ощущения человека и общества.
Стыд — как моральная категория, в современном обществе активно изживается. Когда вы слышали, или говорили кому-то, кроме маленьких детей, слова «Как тебе не стыдно?», «Стыдно должно быть!»? «Мне стыдно».
«Аморальность» — это признак продвинутого Валеры, чье время настало, это ж круто. «Мораль» — это поповская категория, а мы против церковников.

Нам массово перестало быть стыдно делать что-то, что раньше мы бы может и делали бы, но как-то вот неловко было. Как поссать на улице. Как бросить мусор под ноги. Как материться при женщинах.
Классический пример с компанией мужчнн, относительно слабо между собой знакомых. Обычно в такой компании в разговоре нет мата. Все мучительно ждут первого сматерившегося. И тогда уже мат пойдет без ограничений.
Этот барьер достаточно преодолеть один раз.
Ненависть, глупость, нетерпимость, ксенофобию, ее же к нам не инопланетяне привезли, это не грипп и не Эбола, она не передается здоровому от больных. Это все внутри нас.
Ну, примерно как герпес. :)
И «стыдно», как иммунитет, удерживает это, не давая лезть наружу.

Alexander Markov в фейсбуке на днях отметил, как наше общество переполнено хейтерством, как легко мы теперь несемся клевать кого-то, вместе с толпой. Причем неважно кого, по большому счету. Кобзона, Украину, Доктора Лизу, Майдан, Дочек Собянина… Настоящий жырный, плодородный чернозем при этом, это, конечно, «Одноклассники», которые, вместе с анонимными имиджбордами, составляют огромную, часто невидимую остальными пользователями ЖЖ и фейсбука, чась интернета. На неделе оттуда выплеснулась позабавившая многих, волна троллинга с фото и «цитатами». История, конечно, веселая, а про медсестру Сашу Серову и ветерана войны-пенсионера Алексея Гилина — особенно, но при этом и довольно страшная масштабом и размахом своим.

«Что это с нами?»
Нам просто перестало быть стыдно, массово и разом.

«Хорошо, что Бога нет«