Читаю тут в психотерапевтических целях Энтони Троллопа, это такой английский писатель, современник Диккенса и Теккерея, тогда наверное второй-третий после Диккенса, сегодня (кажется) прочно забытый. Обычная такая викторианская проза, где главный конфликт — спор клириков сельского прихода вокруг пребенды (церковного дохода) по завещанию XVI века. В наше непростое время очень терапевтичное чтение.
И вот в процессе понял, что тамошние терзания очень хорошо подходят осмыслить сегодняшние дела. Там, среди прочего, в одной из книг вдова, с двумя взрослыми детьми, дочкой на выданье и сыном-оболтусом, проматывающем остатки семейного состояния, сокрушается, что, мол, держать экипаж для выезда, коляску и пару лошадок им не по карману, и в викторианской Англии это, ранее бывшим стойким атрибутом устойчивого среднего класса, теперь все больше такому среднему классу не по карману и становится признаком избыточного достатка. Вот, дом в Лондоне это еще необходимость, а вот лошадки и экипаж — это уже не по карману.
Я тут уже которое время размышляю про изменения в мире, которые, поскольку присходят медленно, как все масштабное в мире, не так заметны, но они есть. Вот, например, похоже на то, что уже в ныне живущем поколении нормой станет не владеть недвижимостью, каковое владение становится признаком «избытчного достатка», а не «среднего класса».
Не потому что «не хотят», хотя такое, безусловно, тоже есть, а, прежде всего, потому что не могут. Вот вам показательный график стоимости жилья в сопоставлении с медианным доходом домовладения (то есть семьи из двух работающих человек) для США.

Да, часто такие графики оспариваются тем, что, мол, разрыв может быть и не так велик, надо учитывать инфляцию, но даже с учетом инфляции рост стоимости жилья опережает рост доходов.
Думаю нам просто надо принять этот факт, что владение недвижимостью в собственности для среднего класса, как нормы, закончится на памяти ныне живущего поколения, и что вот не можешь ты владеть замком, не можешь сходить пограбить соседнее графство чтобы привезти приданое дочери, и пара лошадей и двуколка в городе теперь скорее признак демонстративного потребления, чем признак среднего класса. Ну вот также и с жильем в собственности.
Если между войнами, в Лондоне, Агата Кристи, успешная, хорошо зарабатывающая писательница, могла себе позволить покупать дома (в смысле целиком дома, не квартиры, не «дом», а «дома»), то, полагаю, сегодня даже в недорогом нецентральном районе Лондона именно купить себе дом, и не один, популярный, но всего лишь писатель, не Джоан Роулинг, сможет навряд ли.
Ну вот не можем мы сегодня отправиться в крестовый поход,чтобы привезти оттуда малярию, сундук золотых цехинов и жалованную грамоту на строительство замка в Корнуолле. Или не можем владеть конюшней в Лондоне, трехэтажным особняком и загородным домом в Кенте, живя на доходы от недвижимости в Нью Йорке. И вот уже, видимо, совсем скоро владение жильем в больших городах будет возможно разве что в форме наследства от предков или признаком исключительного благосостояния, и станет все чаще исключением, чем правилом, как было еще в поколении наших родителей.
Однако такая ситуация может существенно повлиять на многие аспекты жизни. Так, например, уже и так дышащая на ладан в связи с демографическими изменениями пенсионная модель, получит значительно увеличивающуюся нагрузку из-за того, что выходящие на пенсию нынешние 20-летние, например, которые так и не смогли купить жилье в собственность, будут иметь значительную (и также растущую) статью трат в виде арендных платежей (жить-то им все равно где-то придется). И если пенсионеры сегодняшние, с грехом пополам наскребшие на собственное жилье к старости, могут жить на сравнительно невеликую пенсию, то если к расходам сегодняшних пенсионеров добавить еще и постоянно растущие арендные платежи жилья, и все это взваливается на государственную пенсионную систему, в условиях падения рождаемочти и старящегося населения…
Чем это все окончится пока совершенно непонятно, нормализацией этого, или социальным взрывом. Ранее в блоге я писал про новый пролетариат, нежданно-негаданно рождающийся во всегда считавшимся благополучным и обеспеченным классом «айтишников», хотя, конечно, сегодня гораздо чаще говорят про «прекариат», новое понятие, в нынешнем постиндустриальном мире приходящим на смену пролетариату. «Прекариат» это (уже вероятно можно называть его именно так, по всем формальным признакам класса) класс людей, которые, несмотря на то, что, формально, имеют работу и доходы, но доходы эти столь невелики и хрупки, а работа столь неустойчива, что позволяют им разве что балансировать на грани, постоянно находяи с трессе риска свалиться за черту бедности. И такие работы, увы, сегодня множатся, в том числе усилиями адептов gig economics, всех этих работ курьером доставки, самозанятым таксистом в Убере, сдачей жилья на AirBnB, работы, где основной доход это разнообраные «чаевые», а не зарплата, работы неполной занятости и на временном контракте (с отсутствием защиты перед работодателем, которой обладает полноценый работающий), в результате такой человек, формально безработным не являющийся, зарабатывает фактически «на проезд и еду», не в состоянии сколько-нибудь заметно сбергать и откладывать, одновременно с этим рискуя потерять такую работу одним днем.
Во что это все выльется пока совершенно непонятно. В XIX веке, знаете ли, до Маркса и пресловутый пролетариат себя классом и политическим актором не осознавал.





























































































































































































