Прибыв в Эллу и оставив вещи на попечение хозяина ближайшей кафешки, я отправился на поиски ночлега. Одним из вариантов и оказался уже упомянутый Rawana Holiday Resort. Разумеется комната в приличной гостинице, с рестораном, с горячей водой, как вскоре выяснилось, за всего лишь 400 рупий, это было чудо, и я им воспользовался. Судя по всему искренняя и справедливая гордость гостиницы – ее ресторан – остро нуждался в постояльцах, могущих отдать должное ее кухне. Гордость была отнюдь не беспочвенной.
Итак, о лучшем из попробованных rice and carry. Пока не позабыл. По порядку слева направо по часовой стрелке:

1. Какая-то острая паста с красным перцем (когда я говорю «острая» это значит более острая чем обычно ;).
2. Как ни удивительно, но обычная квашеная капуста.
3. Кислый, кажется сливовый джем.
4. Сладкий ананасовый джем.
5. Шпинат.
6. (под ним) кокосовая стружка с чем-то кисло-острым типа перца и помидоров.
7. Жареная картошка с луком
8. Вяленые и жареные баклажаны
9. Гороховая паста типа кащи но с зеленью.
10. (желтое в ближнем ряду) жареный чеснок с приправой кэрри.

Ну и рис со всем этим.

Пока готовился обед, наступили сумерки, и в городок вполз туман, преобразив весь горный пейзаж в нечто совершенно таинственное. Мягкими светящимися шарами засветились уличные фонари и окна домов противоположного склона. В сгустившейся тьме, заполнившей поселок, звуки звучали странно и необычно. Не зря все же Mist – туман, и Mystic – мистический, столь похожи по звучанию.

Собственно в самой Элле смотреть кроме красот природы и окружающих гор нечего, поэтому в первый день я отправился в город Бадула, заодно и разведать первый этап дальнейшего пути.

Бадула интересен тем, что в нем заканчивается ветка горной железной дороги «Коломбо – Кэнди – Нувара Элия – Бадула», соответственно есть вокзал.

Вокзал оказался крайне интересным, совершеннейшая машина времени, внешне абсолютно не изменившийся со времен наверное 19 или самого начала 20 века, с тех пор как был построен англичанами. Та же, уже знакомая по вокзалу Мадраса, конструкция колонн, несущая крышу – проклепанные гнутые рельсы. Классические, знакомые по кинофильмам, скамейки в зале ожидания. Доска прибытия поездов, где на специальном месте мелом указывается длительность опоздания, а время прибытия выставляется стрелками на циферблате «часов». Казалось, тут время замерло еще до Первой Мировой, сейчас раздастся гудок, прибудет паровоз, из дверей вагонов первого класса выйдут дамы в кринолинах и с зонтиками, и молодцеватые молодые офицеры-субалтерны, в песочного цвета форме британского колониального корпуса поспешат подать им руку, помочь сойти со ступенек вагона, из вагона второго класса степенно выгружаются правительственные чиновники и инженеры, а из вагонов третьего класса высыпятся с гвалтом смуглокожие туземные слуги и подхватят багаж…

Тут даже до сих пор работает ручной переводчик станционных стрелок! В комнате начальника вокзала, которая, судя по всему, пережила много своих хозяев, массивный стол-бюро из темного крашеного дерева, и даже до сих пор работающий, судя по верно выставленной дате, перекидной механический календарь! (кто-нибудь застал такое и знает, как он работает?)
В общем, бережно сохраненный винтаж, как он есть, причем, похоже, не специально. Ну, вот просто все и так работает, зачем переделывать. Те два или три поезда в день, как и раньше, приходят и уходят по своему прежнему расписанию, все, как и раньше, как всегда.

Как ни тянуло меня остаться в гостеприимной Элле подольше, но прошедший накануне дождь напугал, ехать под холодным дождем, по мокрой дороге (равно как застрять еще на несколько дней в задождившем городке) не хотелось.
И я двинулся дальше.

Далее у меня был вариант ехать мелкими дорогами «понизу», через Бадулу и далее на юг, а затем поворачивать к Кэнди на запад, или ехать через горы, через Нувара Элию, а значит, взбираться на почти двухтысячеметровую высоту. Второй вариант казался более интересным по маршруту (и более понятным по дороге, не нужно было вилять по второстепенным дорогам), поэтому было принято решение ехать через «Нурэлию», «через верх», то есть сперва вскарабкаться с 1000 метров Эллы до 2000 метров Нувары Элии, а потом спуститься в горную долину Кэнди до высоты 500 метров.

Но сперва о чае. Всем известен «Цейлонский чай», сокровище горной Шри Ланки. У цейлонского чая была непростая судьба. Дело в том, что сперва было принято решение выращивать на Цейлоне кофе. Но высаженный кофе весь пожрал хомякпогиб от неведомой растительной хвори. И тогда появилась идея поменять кофе на чай. Чай прижился, размножился, и продемонстрировал отличный и своеобразный вкус. Так и появился Цейлонский чай.

Основной продукт местных чайных фабрик – «черный» чай. Он отличается от «зеленого» тем, что чайные листья не просто высушиваются, но и специальным образом «вялятся», подвергаются «ферментизации». По легенде, подлинность которой, как всегда, уже не установить, «черный чай» появился, когда в трюм одного из кораблей попала вода, подмочившая груз, а за время плавания по южным морям в высокой температуре трюма, часть груза самопроизвольно превратилась в прототип «черного чая». И, наверное, хозяин судна, прижимистый шотландец, решил выбросить испорченного груза поменьше, и пустил подмоченный зеленый чай как новый сорт.
Не известно точно насчет ее исторической достоверности, но, по крайней мере, такая легенда имела место быть.
Вообще чай, как напиток, сыграл в истории немалую роль, не только знаменитым английским «пятичасовым чаепитием». Так, например, быстрейшие в истории парусного флота суда, «чайные клиперы», среди которых быстрейшая – легендарная «Катти Сарк» (Cutty Sark), строились именно под перевозку чая, и только его. Когда от скорости доставки чая (тогда из Китая) на чайную биржу в Лондоне, зависела его стоимость, и владелец самого быстрого корабля получал баснословные барыши на «первом чае года».
Интересно, что само слово tea в английский пришло из кантонского диалекта китайского, где «чай» — te, а в русский – из индийского, где «чай» — chai (также, как и в турецком, например).

Для того, чтобы посмотреть на то, как и где делается «Цейлонский чай» я и отправился на фабрику Uwa Halpewatte Tea Factory, на одну из множества небольших чайных фабрик, разбросанных на склонах Hill country, среди их же плантаций чайных кустов.
Итак, собранный за день на плантации тамильскими тетками чайные листья (строго верхние молодые листочки) выгружаются из корзин в длинные многометровые сетчатые короба, открытые сверху, через которые продувается воздух. Отличия от процесса зеленого чая начинаются уже тут. Зеленый чай сразу высушивается горячим воздухом, а черный — обычным. За ночь объем чайных листьев уменьшается, за счет удаления воды, примерно вдвое. Затем, при строго установленной температуре и влажности, начинается «ферментизация», которая, строго говоря ферментизацией не является, более верно называть ее «оксидацией» в течение срока от 2 недель до месяца. По прошествии этого срока, процесс оксидации останавливается резким воздействием горячего воздуха, и чайный лист поступает на мельницу. Смолотый чай сортируется на виброситах, сперва на крупные фракции, затем на более мелкие. В итоге получается 6 фракций (на данной фабрике), из которых две самые мелкие обычно «блендятся» (смешиваются), они идут для чайных пакетиков, поскольку дают быстрый насыщенный цвет и вкус (т.н. body), но чаще всего лишены настоящего аромата. Так или иначе, с фабрики выходит чай, расфасованный в большие бумажные мешки, 5 разных градаций. В таком виде чай поступает на то, что у нас называлось «чаеразвесочной фабрикой», то есть то место, где из сырьевого чая делают готовый продукт для рынка, в него, быть может, добавляют ароматизаторы, добавки, или смешивают разные сорта. Так, например, равнинный чай обычно имеет мощный body, но относительно бедный flavour (аромат), а горный чай – наоборот. Для лучшего результата два разных сорта смешивают в определенной пропорции.

Так получается тот чай, который мы покупаем в магазине.
Сорта же деленные по фракциям на фабрике кодируются специальным условным наименованием, например OP – Orange Pecoe – близкий к нашему «крупнолистовому», BOP – Broken Orange Pekoe – более мелкий помол, FBOP – Flowery Broken Orange Pekoe, и так далее. Причем, что будет неожиданно для многих, самым дорогим и качественным считается вовсе не культовый в России «крупнолистовой», а вовсе даже довольно мелкий FBOP (и его разновидности).

Связано это, видимо, с тем, что в свое время в России было весьма велико количество подделок чая, и почти единственным способом убедиться, что купил именно чай, а не отходы сельхозрепеработки, удобренные коричневым анилиновым красителем, это увидеть собственно листья чая. В принципе же, хороший чай в этой проверке не нуждается, а более мелкий помол обеспечивает лучшие вкусовые качества.

Дорога Badula – Nuwara Eliya — Kandy
К сожалению, дорога, хоть и носящая гордое звание «национальной автострады» представляла собой совершенно убитый путь, с асфальтовыми заплатками, местами разбитый в гравийное крошево, вынувший из меня душу за те несколько часов, что я им ехал. Добрался до Нурэлии я уже из последних сил, спина практически помирала под рюкзаком, несмотря на привалы. Мопедка старалась изо всех сил, хотя и ей было тоже нелегко.
Единственное что скрашивало сей скорбный путь – великолепные виды с петляющей и взбирающейся все выше и выше дороги.
Горные ущелья, с дном в туманной дымке, водопады и спускающиеся ярусными террасами возделанные склоны. Тут местами бывает очень тихо, в особенности по контрасту с постоянно работающим мотором мотоцикла. Когда я останавливался на перекур, тишина, зачастую даже без птичьих криков, разливалась в воздухе.

Худо ли, бедно, но кончается любой кошмар. Закончился и участок дороги Badula – Nuwara Eliya.
И сразу, как начались туристические места, дорога вновь стала безупречной.

Участок спуска Nuwara Eliya- Kandy, активно туристический, представил собой почти идеальный горный серпатин, гладкий как столешница, аккуратно выверенные наклоны поворотов позволяли наслаждаться скоростной горной дорогой на спуске в 1500 метров высоты.
2000 метров это не шутка. Казалось бы еще позавчера я изнывал от зноя на «южном берегу», а тут холодный ветер, сырой туман (на деле – внутренности тучи) и начинающийся дождь. И все это на скорости встречного потока воздуха в 40 км/ч. По ощущениям градусов +10, не больше.

Нос посинел и не отвалился только потому, что примерз. Радовало одно, скоро опять лето.
Где-то наверху, когда холод был уже совсем нестерпимым, мне повстречалась чайная фабрика, с явно туристическими автобусами рядом. «Ага» — подумал он – «Если это чайная фабрика, то на ней делают чай. По моему так. А если тут делают чай, и поблизости туристы, то наверняка этих туристов чаем поят, чтобы им его продать. По моему так». И он свернул в ворота фабрики.

Все было именно так. Группа туристов отходила свое по фабрике, и теперь дегустировала бесплатный фабричный чай из больших чайников. Пристроившись к ним и я получил свой чайник и шоколадное пирожное на закуску. Жизнь стала обретать приемлемые очертания.
Дальше стало на глазах (и носу) теплеть, и скоро уже ничего не мешало наслаждаться дорогой и начинающимся теплым вечером.
Я въехал в древнюю столицу сингалезского королевства, второй по величине город Шри Ланки – Кэнди.