Поискал тут по блогам ссылки на себя и упоминания. Нашел кучу цитат и с удовольствием перечитал.
Я уже говорил, что ужасно нравлюсь сам себе. Бывалоча найдешь где-нибудь в старых форумах, читаешь и думаешь: «Вот ведь какой разумный, интеллигентный и остроумный человек пишет, приятно почитать, и все верно же говорит!» А потом смотришь, ба! Да это ж я!
Латентный нарциссизм. «я не влюблен в себя, просто нравлюсь» (с)
ЗЫ. :-D
Так уж получилось, что я еду несколько поперек «течения». Нормальные туристы прилетают в Дели, едут по «золотому треугольнику» Дели-Агра-Джайпур, и, зачастую, сем и ограничиваются.
Я же прилетая с юга влетел через Ченнай и двигаюсь, поднимаясь с Юга на Север.
Кроме того я стараюсь миновать разнообразные места туристических «чекпойнтов», если это возможно, или, хотя бы, как в случае с Гоа, увидеть в них что-то новое.
Ну и в третьих, я стараюсь минимизировать расходы, и в слишком дорогие, а в особенности в те места, где присутствует «инверсная расовая сегрегация» в виде билетов «только для белых» за 10х цен не ходить. Патамушта западло. Точка.
Однако, несмотря на присутствие в суперраскрученном «золотом треугольнике» индийского маршрута «Индия для всех», несмотря на очевидную перегруженность туристами всех мастей, я не мог миновать Агру. Пусть я пожертвую Джайпуром, но Агра должна быть. Это и Тадж Махал, и, наконец, «Сокровища» не чего нибудь, а именно «Агры».
И вот, погрузившись в Удайпуре в автобус-слипер я отправляяюсь в Агру.
Несколько слов про автобус-слипер, или автобус со спальными местами.
Как это выглядит. Представьте себе обычный автобус, у которого вместо сидячих мест устроены лежачие полки, вдоль всего салона. Иногда совмещают слипер с обычными сидениями, то есть сверху полки, а под ними еще сидячие места (автобус высокий, места хватает).
Лежачие места слева по ходу автобуса — одинарные, справа двойные. Обычно у продающих билеты хватает соображения продать одиночному иностранному туристу место на левой стороне. Опытные же, при невозможности купить одиночное место, советуют покупать два места рядом, чтобы не оказаться ночью на полке в обнимку с каким-нибудь индийцем. Бхай-бхай, конечно, но не всем это нравится.
Места на полке достаточно чтобы вытянуть ноги даже при моих 185, а по высоте вполне достаточно чтобы и согнуться сидя, и поворачиваться. В общем это не сон «на багажной полке», отнюдь.
Вдоль всей полки снаружи окно с форточкой, вполне комфортно лечь и ехать, разглядывая окрестности. Была опаска, что на разбитой дороге такой автобус если не выронит тебя в проход, то хотя бы вытрясет душу, однако нет, все вполне приемлимо, и мне удалось и раз, из Ахмедабада в Удайпур, и два, из Удайпура в Агру, без проблем и с комфортом выспаться. что сидя для меня совершенно невозможно. Не забудьте подушку, например надувную, и чем-нибудь укрыться, ночью тут сквозняки да и вообще зябко.
По традиции я экономлю время и ночь в гостинице, выезжая вечером и приезжая утром. При возможности поспать в дороге это вполне приемлимо.
И вот утром я прибыл в Агру, зашел на вокзал с тем, чтобы купить билет в Дели, тут до Дели совсем недалеко, буквально часа 4 на поезде, и пошел к Тадж-Махалу.
Конечно же все знают что такое Тадж-Махал, сотни раз видели на фотографиях этот символ Индии, по праву попавший в «список новых Семи Чудес Света».
Несколько слов о его истории.
История Тадж-Махала сама по себе захватывающа как хорошая книга.
Тадж-Махал это мавзолей, посвященый памяти жены императора династии Великих Моголов Индии, Шаха Джахана — Мумтаз Махал. Мумтаз стала женой принца Гурама, когда тому было 19 лет. В те годы это был уже вполне деятельный возраст, когда Гурам, третий сын, почти без шансов на престол, восстал против своего отца, Джахангира, был разбит, попал в плен, но был прощен. Но тем не менее борьбу не прекратил, и в 35 лет он, под именем Шаха Джахана, Властелина Мира, встает во главе великой Империи Моголов, простирающейся от Китая до Персии и современного Таджикистана. Все эти годы с ним была и его Мумтаз. Их яркая любовь отнюдь не была платонической. Повсюду следуя за мужем, в том числе и в его военных походах, в 1631 году Мумтаз умерла родами их четырнадцатого ребенка (девятеро сыновей и четверо дочерей).
От горя Шах Джахан был настолько подавлен, что это дало возможность его противникам говорить, что тот потерял рассудок от горя. Все помыслы его были направлены с той поры на возведения мавзолея в память любви его любимой Мумтаз. Около 20 тысяч мастеров со всей Империи были собраны в Агру. Около 20 лет велось строительство. Стоимость его строительства оценивалась в 3 миллиона рупий (около 70 миллионов долларов в современных ценах).
Построенный из белого полупрозрачного мрамора, украшенный тысячами драгоценных и самоцветных камней, и искусной каменной резьбой, он должен был быть надгробным памятником любимой. Для себя Джахан планировал поставить на другом берегу Ямуны черную копию Тадж-Махала, соединенную с ним мостом над рекой, как символом разлуки.
Однако этому не суждено было сбыться. Сын Мумтаз и Джахана, Аурангазеб, воспользовавшись моментом, захватил отца в форте Агры, и заключил его в его собственных покоях, не осмеливаясь поднять на него руку. Еще долгих 8 лет низложенный «повелитель мира», провел в своих покоях, из окна которых, вдали на рекой, как мираж, сиял ему белоснежный символ великой земной любви — Тадж Махал.
Любопытно, что Аурангазеб построил в основанном им как столице (могольские правители,похоже, таскали столицу по стране за собой как походный лагерь) городке Аурангабад мавзолей — мини-копию Тадж Махала — Bibi-Ka-Maqbara, для, в свою очередь, уже своей жены.
После Форта Агры делийский Красный Форт совершенно не производит впечатления (по видимому все же будет правильно смотреть их в обратном порядке). Маленький, тесный, и какой-то невнушающий.
Кстати, несмотря на внешнюю монументальную внушительность, стены форта, что в Агре, что в Дели — кирпичные. Огромные «монолиты», из которых, как кажется, сложена стена, на самом деле только плиты облицовки, под ней — кирпичная кладка. Против кавалерии и лучников наверное устоит, но против артиллерийского огня слабо.
Кстати, значительная часть фортов что в Дели, что в Агре, до сих пор используется военными и вход на их часть форта для туристов закрыт.
Форт Агры (конечно «форт» это уже британское название этой крепости) был построен как центр, дворец и сокровищница Империи Великих Моголов. Именно здесь хранилась вся их гигантская казна, в том числе и огромный алмаз Koh-I-Noor размером около 200 карат, впоследствии владение Британской Короны.
Крепость последовательно строилась и расширялась при Бабуре, Акбаре, Джахангире, Шахе Джахане и Аурангазебе. Впервые о крепости на этом месте упоминают в 1080 году. С начала 16 века начинается строительство крепости-сокровищницы.
Несмотря на то, что еще при Шах Джахане столица империи была перенесена в Дели (1638г.) и роль Агры начинает умаляться, императоры продолжали жить тут.
Во время восстания сипаев в 1857 году, в крепости закрепился британский гарнизон, защищавший множество собравшихся здесь со всех прилегающих территорий гражданских беженцев, и длительное время удерживавший крепость до подхода войск Метрополии.
Где-то здесь, «у юго-западного входа» стоял ночью на карауле одноногий Джонатан Смолл со своими сикхами, ожидая несчастного, несущего в уготовленную ему ловушку ларец с сокровищами опального махараджи (А.Конан-Дойл «Знак Четырех»).
Основательно утомленный беспрецедентной назойливостью индийцев в туристическом городе, я погрузился вечером в поезд, чтобы через несколько часов достигнуть Дели.
Я уже рассказывал о том, что тут в Таиланде, особенно на Юге, кокосовые пальмы вездесущи. Они стремительно растут, очень живучи, и производят ценный мех продукт. Из кожуры кокосового ореха добывают кокосовое волокно, так называемую «койру».
Однако незадача. Кокосовые пальмы это ровный шершавый ствол без сучьев, а кокосы расположены на самой верхушке. Они, конечно, со временем опадают, но тогда они уже непригодны для добычи волокна. Для этого нужны кокосы определенной «спелости». И добраться до них непросто.
Однако в Таиланде прижился весьма необычный способ добычи кокосов — человеко-макакский кооператив. «Кооператив» это же, по первоначальному смыслу, совместное действие или произведение чего-то.
На днях я видел работу такой команды в действии, на пальмах рощи вокруг домов нашего поселка.
Утром на лужок с пальмами приехали на мотороллерах тетка с мужиком, видимо семейный бизнес. Вместе с ними приехали трое обезьян тип макака. Оезьяны шустро забрались на пальмы и начали там шуровать. Кокосов там на пальме целая гроздь, но обезьян как-то вполне сознательно выбирает из них 4-5 нужных, соответствующей степени спелости, и, держась одной лапой за ветку оставшимися тремя ухватывает и откручивает выбранный кокос, знай успевай увертываться внизу. Обработал одну пальму — переходит ко второй, шеф внизу ему указывает на какую переходить.
Временами переругиваются, обезъян норовит наверху перекур устроить, а начальник снизу его ругает, мол, хорош шабашить уже, работать давай. Но ничего, довольно шустро они за день нашу рощу и обтрясли, целый грузовик кокосов на следующий день вывезли.
Любопытно, что раз на 3-4 пальмы устраивается перекур, обезьян спускается с пальмы, и хозяин сидит его и чешет, изображает привычное для них «искание в шерсти». Для обезьян это не просто так, а важный элемент социальности в группе, к которой теперь принадлежит и их компаньон-человек.
К вечеру умаялись и собираются уезжать.
Подошел сфотографировать. Тетка застеснялась, а обезьян вон какой серьезный сидит.
Вообще же, как рассказывают, это вполне себе взаимовыгодное партнерство. Обезьяны сперва проходят специальную школу, где обучаются ремеслу, потом желающие такой кооператив создать платят школе за обученных, и забирают их к себе. Люди организуют «фронт работ», обеспечивают питание и проживание, то есть все вполне в рамках деловых взаимоотношений.
Ситуация получается взаимовыгодной, поскольку с помощью обезьян производительность такой бригады в десятки раз выше чем у чисто человеческой.
Погрузились и поехали.
http://drugoi.livejournal.com/1994174.ht
В семье крестьянина Сомбуна Чеумуанга живут и работают две обезьяны – Кай и Каю. Обезьяны – супружеская пара, занятая на сборе кокосовых орехов. Их хозяин и деловой партнер ездит по плантациям в этой области Таиланда и договаривается о цене за собранные плоды. Когда вопрос о деньгах улажен, Сомбун выпускает на плантацию своих друзей. Кай и Каю собирают до 700 орехов за рабочий день – примерно в десять раз больше, чем люди–сборщики кокосов. Живут обезьяны как равноправные члены крестьянской семьи – питание и кров у них те же, что и у людей. Благодаря хорошей работе обезьяньей пары дети Сомбуна имеют возможность учиться в университете, в семье достаток и благополучие. Сомбун считает Кая и Каю своими детьми и заботится о них.
На кокосовых плантациях южных провинций Таиланда сейчас работают около 1200 обезьян.
На снимке: Кай и Каю возвращаются домой после рабочего дня.
(c) Scanpix
IMG_1986
Закаты тут почти ежедневно. Высунь руку с фотоаппаратом в окно и снимай.
…усматриваемое литературное оскудение прежде всего связано с размножением железных дорог… Теперь человек проезжает много, но скоро… и от того у него никаких сильных впечатлений не набирается, и наблюдать ему ничего и некогда, — все скользит. Оттого и бедно. А бывало, как едешь из Москвы в Кострому… да ямщик-то тебе попадет подлец, и постоялый дворник шельма, и «куфарка» у него — неопрятище, — так ведь сколько разнообразия насмотришься. А еще если изловишь какую-нибудь гадость во щах да эту «куфарку» обругаешь, а она тебя в ответ – вдесятеро осрамит, так от впечатлений-то просто и не отделаешься. И стоят они в тебе густо,… густо и в сочинении выходило… (Лесков, Святочные рассказы, Жемчужное ожерелье)
Ввязался тут на Хабре в спор вокруг мак(и линукс)-проповедничества.
Вспомнил про существование устаревшей, но все еще любопытной статьи «Mac vs. DOS» Умберто, нашего, Эко. Фактическая часть там, конечно же, уже устарела до непригодности. Теперь уже Linux занял место «протестантства, кальвинистского толка. Оставляет свободу в толковании Писания, требует личных и выстраданных решений, навязывает изощренную герменевтику и считает само собой разумеющимся, что спасение приготовлено не для каждого.»
А Мак и МакОС это скорее какие-то неопротестанты типа Адвентистов или Свидетелей Иеговы, настойчивые и неутомимые в мессианстве. Аппелируют к Библии (UNIX-way и BSD-core), на которой строят свою веру, однако, по мнению многих, уже настолько сильно изменили ее своей интерпретацией, что и сама христианскость их под сомнением. (Затык в отсутствии у известных мне неопротестантов харизматического лидера.).Исторически широко распространены в США.
Windows — католичество, несомненно. «Наверху» стоит пожизненный «папа» (Сперва Билл I, сейчас Билл II), который в глазах прихожан один ответственен за все происходящее в Церкви. Для большинства прихожан темные недра с многовековой историей унаследованной и запутанной теологии, скрыты под катехизисом с яркими и понятными картинками и набором wizard-ов — обрядов как достичь нужного. Мрачные бездны схоластики же отделены кастой священников-сисадминов, которые одни могут и необходимы для совершения «таинств».
Пройдя несколько болезненных реформ в нынешнюю эпоху (сперва Тридентские, затем Второй Ватиканский собор) сумели осовременится и адаптироваться к современной жизни, хотя критики по прежнему упрекают их в консерватизме, инквизиции, открытых релэях и вирусной незащищенности (зачастую уже безосновательно и огульно).
Мэйнфреймы — ортодоксальный иудаизм. Древняя религия, послужившая фундаментом для всех ныне существующих. Строго очерченная каста священников, единственная допущенная общаться с Б-жеством. Сложные ритуалы, требующие многолетнего изучения. Остальным выдан однообразно оформленный юзер-мануал с описанием ситуаций и инструкций на все случаи жизни «том 34 из 252».
Православие? OS/2? Когда-то разделившись с католичеством по формально ничтожному, но теологически весьма существенному поводу ушли в схизму и с тех пор их следы теряются, хотя в ряде обширных бастионов (например банковский софт и встраиваемые системы в ATM компании NCR) до сих пор удерживаются безвылазно, в основном по причине следования традиции. Наверняка очень страдают от прозелитизма компании Diebold :)
Чертовски жаль, что не смогу довести это до ума. Необходимы знания, которых у меня нет. Вдобавок совершенно непонятно где и у кого их спрашивать. Религиозный форумы? Ой, я вас умоляю, вы были там?
Причем даже если и допишу, то, боюсь, оценить будут способны немногие. Разве что забросить на тот же Хабр как затравку для очередного холивара.
Вот тут:
http://www.farang.ru/index.php/topic,26
люди начали переводить на русский очень интересную и верную книгу Thai fever.
Сильно рекомендую проглядеть чтобы лучше понимать, какая у нас с ними мировоззренческая разница, и вытекающие из этого проблемы во взаимопонимании. Любопытно будет не только тайско-фарангским парам, но и вообще. Как из общего любопытства, так и чтобы лучше понять самого себя.
Закончат — выложу собранную из фрагментов в целый текст.
Багира вытянулся во всю длину и прищурил глаза.
– Маленький Братец, – сказал он, – пощупай рукой мою шею под нижней челюстью.
Маугли протянул свою сильную тёмную руку и там, где исполинские мышцы скрывались под блестящей шерстью, как раз под подбородком пантеры, нащупал маленькое бесшёрстное пространство.
– Никто в джунглях не знает, что я, Багира, ношу на себе этот след… след ошейника, а между тем, Маленький Брат, я родился среди людей, среди людей умерла и моя мать, в клетках королевского дворца в Удайпуре. Вот почему я заплатил за тебя Совету, когда ты был маленьким голым детёнышем. Да, я тоже родился среди людей, а не в джунглях. Я сидел за железными брусьями и меня кормили, просовывая между ними железную чашку; наконец, раз ночью я почувствовал, что я, Багира, пантера, а не людская игрушка, одним ударом лапы сломал глупый замок и ушел. Благодаря моему знанию людских обычаев, я в джунглях стал ужаснее Шер Хана.
Не удивляйтесь что у меня Багира говорит о себе в мужском роде, я взял на себя смелость поправить это в цитируемом отрывке, ведь и у Киплинга Багира — «он». Вполне себе нормальное мужское индийское имя на «а». Кришна, Индра, Арджуна, Багира. Для русского слуха непривычно, и в русском переводе Багира стал женского рода. В оригинале же там крепкая, чисто мужская компания.
Немалый путь проделал Багира бежав из Удайпура, ведь действие «Маугли» происходит в джунглях нынешнего штата Мадхья Прадеш, на реке Венганга (Wainganga), в 30 милях от поселка Кханивара (khaniwar), а это неблизкий путь.
Там теперь, скорее всего, джунглей нет. Теперь эти места упоминаются только в связи с крупным марганцевым месторождением.
Но вот дворец в Удайпуре я видел.
Дворец надстраивался и достраивался многими поколениями правителей Удайпура, поэтому в настоящее время, дворец, построенный на господствующем над городом холме, представляет собой причудливое переплетение взаимопроникающих друг в друга пристроек.
Когда-то отдаленное и уединенное расположение города помешало захвату и разграблению Удайпура монгольским войском, завоевывавшего северную Индию (помните я говорил, что не смог доехать до Удайпура прямым поездом? Видимо также проблемы с приездом возникли и у монголов), поэтому династия правителей Удайпура достигла наших времен. И не только сохранилась, но и сохранила своеобразность своего города.
Вот этот дядечка, с основательной осанкой и характерной бородой «на пробор» — ныне действующий Махарана Удайпура. Махарана это то же самое что Махараджа, только на местном диалекте.
Судя по ссылкам в интернете — увлекается спортивными автомобилями. Что-ж, новые времена — новые арабские скакуны.
Удайпур называют самым романтическим городом Индии. Действительно, компактно расположенный в зеленой котловине меж окружающих его холмов, вокруг озера, город положительно необычен для сухих и выжженных городов Раджастана. Впрочем впечатление несколько портил низкий уровень воды в озере и практически высохшем канале, после обильных дождей все должно быть значительно получше.
Вид из дворцового окна на озеро и приближающуюся грозу
Внутренний дворцовый дворик
Внутренние переходы дворца откровенно рассчитаны на людей щуплого телосложения и невысокого роста. Мне было там практически не повернуться, а ходить пригибаясь приходилось постоянно.
Вид из внешней галереи на озеро.
Вид на дворец из вокруг него лежащего парка
Внешний двор, в пределах дворцовых стен.
Во времена британского правления раджпутские князья царствовали, но фактически не правили, тем не менее сохраняя все видимые атрибуты своей власти. Для соблюдения всех условленных формальностей им придавался наместник-британец, и небольшое войско.
Нынешняя территория штата Раджастан ранее представляла собой лоскутное одеяло крошечных независимых княжеств многочисленного «племени князей» — раджпутов. Ничтожных, как правило, по своему значению, но ооочень гордых своей родословной и независимостью.
Вид на озеро и какой-то «люксусный отель» выстроенный прямо на нем.
Кроме дворца внимание стоит уделить и роскошному по оформлению, хотя и небольшому по размерам храму Вишну в ипостаси Джаганната — Господина Вселенной. Как и в прочие храмы Вишну, в отличие от храмов Шивы, в него можно войти и неиндусу. Построенный в 1651 году этот искусно вырезанный из камня храм и индо-арийском стиле стоит того, чтобы вскарабкаться на высокую платформу, на которой он возведен.
По вечерам почти любой ресторан в центре Удайпура попытается показать вам фильм Octopussy, этот фильм «бондианского» цикла когда-то снимался именно тут, в Удайпуре.
Вот и вечер. Пора двигаться дальше. Впереди Агра.
Вечерний вид из моей комнаты на Хануман Гате.
Это не слишком популярный и туристический город. У меня он оказался на пути потому что я ехал в Удайпур, а поскольку тот находится в стороне от главного железнодорожного пути, и поезда туда ходят редкие и какие-то местные, то возникла идея доехать до достаточно крупного узла по дороге, то есть до Ахмедабада, и оттуда двинуть по обычной дороге на автобусе.
Ну раз уж оказался в Ахмедабаде, то отчего бы и не посмотреть и его.
По большому счету, кроме того, что это один из текстильных центров Индии еще с XIX века, ничем особенно туристическим казалось бы город не блещет. Несмотря на то, что город основан аж в 1411 году, от старины здесь мало чего осталось, город несколько раз разрушался до основания и застраивался вновь. Обыкновенный гуджаратский промышленный город. Однако это не совсем так. Для любого индийца это знаменательный город новейшей истории Индии, город ашрама Ганди.
Ашрам, ныне ставший мемориалом Ганди, расположен на реке Sabarmati ниже, почти на выходе ее из города, а во времена Ганди это был пригород. Ашрам был основан Мохандасом Ганди, в 1915 году, после его возвращения из Южной Африки, и первого путешествия по Индии. В 1917 году он перемещается на это место, близ Ахмедабада, где и существует до 1963 года, когда на его территории открывается мемориальный музей Ганди.
Так получилось, что добрался я в Ахмедабад ранним утром, перед восходом, на поезде из Мумбая. Нужная мне точка с дешевыми гостиницами была недалеко, и я отправился пешком по еще спяшему городу. Пустынные рассветные улицы, лишь изредка встретится задумчиво бредущая куда-то по своим делам корова.
Найдя дешевое жилье и перекусив, выбираюсь на улицу, с намерением сходить в рассказанный выше ашрам Ганди. И только на полдороге понимаю, что на дворе-то — Холи!. Вот же угораздило. А на мне светлые и единственные штаны, и белая, последняя чистая майка.
Я уже писал о Холи. Это широко известный, один из наиболее популярных праздников Индии. Суть его, с точки зрения туриста, заключается в том, чтобы с воплям бегать по улицам, всех встречных обливать водой и обсыпать порошковой краской (обычно красной или малиновой). Можно также обливать крашеной водой. В общем все в ваших руках.
На мое счастье в Ахмедабаде он не празднуется с таким сумасшедшим и исступленным размахом как, например, в Варанаси. И хотя группы вопящих подростков с ведерками, водяными пистолетами и пакетами с краской, бросавшие хищные взгляды на туриста в белом, мне встречались, но я грозно хмурился, зыркал на них сурово, и прорваться без потерь в одежде удалось как туда, так и обратно.
На окраине Ахмедабада (а ашрам расположен и сейчас на самой окраине) прохожу через большой поселок редкостной, «бомбейской», нищеты. По моему, по запаху, то, что выглдит как помойка, помойкой и является на самом деле.
(на фото не он, а «поселок» почти в центре на берегу Сабармати. Отель Le Meridien, на фоне которого и запечатлевается «семейство» — для контраста.)
Тем большим контрастом случается тишина, чистота и покой в ашраме. Подметенные дорожки, цветы, зелень, чистота, ничего не боящиеся белки носятся друг за другом.
Понимаю отчего индийцы с таким уважением и трепетом относятся к ашрамам, не только здешнему. Ведь для них это реальная возможность выдраться из засосавшей нищеты и грязи.
Ашрам переестал существовать как ашрам в 60-е, сейчас здесь, как я понял, только мемориал.
Очень проостой и тем красивый музейный павильон, открытый и «воздушный».
По дорожкам гуляют нарядные и многочисленные индийские семьи.
«Если должна пролиться кровь, то пусть это будет наша кровь. Позвольте нам взрастить спокойную храбрость перед лицом смерти, не убивая.»
Вечер. Жарко. Люди и звери ждут вечерних сумерек и прохлады.
Любопытно, что вечером того же дня, что я сел написать заметку о Ахмедабаде, и моей поездке в ашрам Ганди, здесь, в ресторанчике на Пхангане, куда я заглядываю на ужин, поставили фильм Gandhi. Помните, я писал о нем, в своей заметке о Ганди ранее, очень сильный и «правильный» фильм, с отличными актерами, очень его люблю. Посмотрел еще раз. Интересно, что после Индии смотрится чуть иначе, чуть роднее, ну по крайней мере все упоминаемые и показываемые места (а фильм довольно точен в биографическом плане), Бомбей, Ахмедабад, Дели, Калькутта, уже вызывают известный отклик, а это только усиливает сопричастность.
