“Как только Парижская выставка закроется, электрический свет закроется вместе с ней, и больше о нем никто не услышит”
Э. Уилсон, профессор Оксфордского университета, 1878 год.
Нет ни одной статьи про антиалкогольную пропаганду, в которой бы не упоминался, как правило в негативном смысле, опыт американского «Сухого закона». Отмечу, что это был не просто запрет, этому была посвящена отдельная Поправка американской Конституции — восемнадцатая, ратифицированная в 1919-м году (которую потом отменяли другой — двадцать первой, в 1930-м).
Тем не менее, надо понимать, насколько сложной была ситуация с алкоголем в США на момент начала «запретных движений» в стране.
Википедия по этому поводу пишет:
Самый первый протест и критика пьянства исходили от доктора Бенджамина Раша, подписавшего декларацию независимости от имени Пенсильвании. В частности, он выступил против ежедневной порции виски, выдававшейся солдатам в войсках Конгресса. Кроме того, в обычаи американцев того периода входило ежедневное принятие до нескольких кружек виски, с самого утра и до вечера, вместо кофе и чая, как принято было в Европе (этим последователи американской самоидентичности и независимости в том числе дистанцировали себя от Старого Света, но это приобрело столь угрожающие масштабы, что представители общественности и политические деятели были вынуждены обратить на это свое внимание). Ведь кофе и чай — это колониальные продукты, доставлявшиеся в колонии метрополией, а виски — изготовлялся на месте (в северных штатах — из ржи, в южных — из кукурузы.) То есть, новой стране нужен был некий национальный напиток, и, по какой-то случайности, им был избран виски.
Не зря упоминается Бенджамен Раш. «Запретное движение» (Prohibition Party) это не XX век, о «сухом законе» начали говорить еще до Гражданской войны в США, так, например, 13 штатов (из совсем не 50 на тот момент, учтите, а из примерно 34) вводили «Сухой закон» на уровне законодательства штата в период с 1846 по 1855 годы (впоследствии отменялся как антиконституционный).
В 1913-м году выдвигается проект Поправки, и сразу же 9 штатов прекращают «алкогольный трафик» на своей территории (вопреки заблуждению, «Сухой закон» в США запрещал не употребление, а производство, продажу и транспортировку алкоголя), но и до этого момента это ограничение действовало с 1905 года на территории 4 штатов — Канзасе, Мэне, Небраске и Северной Дакоте, а к моменту принятия на федеральном уровне — в 26 штатах.
То есть нельзя говорить о «Сухом Законе» 20-х как о чем-то одномоментном, начавшемся и закончившемся по приказу. И явно не все однозначно с его результатами. Да, конечно, Сухим законом были, фактически, финансированы гангстерские синдикаты, и это послужило на будущее хорошим уроком, который был, надо сказать, к чести США, извлечен. Но с другой стороны ситуация, когда виски пилась как вода, она все же была переломлена, и с этой точки зрения времена Сухого Закона прошли все же не зря.
На времена Сухого Закона, традиционно оцениваемого как провал, принято кивать, проводя параллели с антиалкогольной кампанией 1985 года. Однако, как я показал выше, ни Сухой Закон в целом, не просто как события между 1919 и 1933 годом (кстати сказать в Оклахоме и Канзасе на уровне штата ограничение действовало до 1948 года, а в Миссисипи так аж до 1966) нельзя трактовать так прямолинейно и однозначно, и само это явление было более продолжительным, и результаты его также не столь однозначны (не однозначно провальны).
В этом смысле, конечно события 1985 нельзя полностью уравнивать ни в плане событий, ни в плане результатов. Антиалкогольная кампания 1985 года, инициатором которой, в зависимости от политических предпочтений говорящего, называют Горбачева, либо Лигачева, не была продолжительной, однако, при всей советской бредовости мер, также как и американский Сухой Закон, будучи неудачей тактической, в «стратегическом» плане дала свои плоды. Сегодня наверное вообще трудно представить, сколько и как пили в конце эпохи СССР (тем более, что сегодня «времена СССР» овеяны каким-то романтическим флером, особенно среди тех, кто не успел в них в сознательном возрасте побывать). «Москва-Петушки» это хоть и художественное произведение, но алкогольный ландшафт книги совсем не выдуман, и «художественных преувеличений», например, там, вопреки распространенному у «незаставших» мнению, совсем немного.
Ну и для иллюстрации:
У нас в лавке есть девелоперское подразделение, и, понятно, не обошлось в нем без индийских программистовtm. Нет, поймите меня правильно, я вполне нормально к этому отношусь, и понимаю, что это реальность, и вообще «так надо» и нечего на рожу пенять.
Но ребята они своеобразные, конечно. И приходится себе повторять, что это — не от зла, это просто такой стиль. Стиль всего.
Есть тут у нас такие два брата-акробата, сидят на бесконечном допиливании какой-то банковской аппы. И всякий раз, как зададут вопрос, так я фигею.
Пытаюсь сформулировать… Это какая-то смесь наивности и самоуверенности, примерно как бывает у детей. Но для нас нормально, когда она у детей и остается, и уходит вместе с детством, а тут — взрослые лбы вроде, и сочетание этого, для нас несочетаемого — оно как-то вышибает из колеи. Я с этим сталкиваюсь еще регулярно в моем профессиональном форуме, где их вообще много. И получить вопрос вида: «Друзья, я вчера нанялся в водители-дальнобойщики, расскажите мне, пожалуйста, зачем в автомобиле целых три педали, хотя руль всего один?» это, гарантировано, подписано Naveen или Kumar.
Кстати, интересно, чем питаются индийские программисты, не пиццей же…
А еще они очень не любят писать емэйлы, но зато любят поговорить, что в сочетании с моим плохим «слуховым» английским и их довольно своеобразным выговором, ничуть не облегчает затруднения понимания, описанное выше. Ну то есть он произносит длинный, и в оригинале вообще довольно плохо понятный вопрос, в котором с его тамильским акцентом, я понимаю только «домен», «пароль» и «вчера». Причем он искренне хочет сделать поскорее и получше, потому и пришел с вопросом, то есть нельзя его в этом винить.
А им, наверное, также с нами тяжело…
Тем более что мы, русские, вообще довольно грубияны, по природе языка своего, и также норовим звучать по английски, и это также режет слух. Я как-то про это давно писал в посте про английскую «морскую учтивость».
Такая вот у нас тут мультканальностьультурность.
PS. Для желающих покомментировать: Попытки развести в комментах расистский срач — простейший путь к бану в этом журнале, учтите.
LOCATION: Singapore, SG
Как не сушил я себе моск всякой маетой, связанной с мониторами, а все же купил себе новый монитор на десктоп. Нашел шыдевр, настоящий хардкорный олдскул, такие же старые пердуны, как я, порадуются. Не ЭЛТ, но где-то рядом.
Viewsonic VP2365-LED.
О-о, зверьмашина. Несовременно толстый, довольно грубоватый на морду, но при этом e-IPS (я не фанат разборок про то «как сосет TN и как рулит IPS», но факт есть факт), 23″, DVI, 1900×1080. 240Hz частота ШИМ. Рабочая яркость небольшая, всего около 250kd/m2.
А какая у него коробка, еле в такси затолкал! И вообще, если бы вы видели какие у нее глисты как он проходит тест на субпиксельный муар (настройку Vcom)! Вообще нет ни единого мерцания ни на одном из 7 паттернов! Не видел такого ни разу.
Я хотел найти ту же модель, но в подсветкой не LED, а флюоресцентными лампами (СCFL), это модель VP2365wp, но их уже нет в продаже, а единственный найденный у нас тут, как я уже говорил, выпущен в марте 2010 года, и с тех пор, видимо, стоит на витрине включенный, для CCFL это не здорово, вообще говоря.
В общем я доволен, могу рекомендовать, если вы такой же поклонник мониторного олдскула, как я.
PS. Ах, да, Машенька, о главном: 299 SGD (244 USD).
LOCATION: Singapore, SG
Не было у бабы забот — та купила порося.
Нашел сегодня в продаже правильный монитор, но он на витрине, последний, и двух с половиной летней давности выпуска.
Пичалькоtm
LOCATION: Singapore, SG
А вот про такси.
Такси тут много, такси сравнительно дешевое (в пропорции с местными доходами), и местные жители, зачастую, реально «ездят в булочную на такси». В выходные коллега жаловался, что минут по 20 не мог поймать такси — все занятые идут.
Расценки тут простые. Есть несколько компаний такси. Все едут по одному тарифу: 0,22 SGD за 400 метров пути, плюс за ожидание есть какая-то цена. Отличаются они стоимостью flag down, цены за посадку (в нее включен и первый километр). За 3.00 SGD это старенькая Toyota Crown компании SMRT, такая же как в Гонконге, очень популярная в таксопарках Азии машина за неприхотливость. За 3.20 SGD — новый Hundai Sonata компаний Comfort и CityCab, за 3.40 SGD — Chrysler 300C у SMRT, за 3.50 настоящий новый Mercedes у Luxury Cab и «гибрид» Toyota Prius.
На крыше такси стоит светодиодное табло, на котором сразу все написано. Зеленая надпись Taxi или For Hire — свободно, красные — занято. Бывает Occupied, Busy, Hired — нанято, On Call — едет на вызов, и так далее.
С учетом того, что мне на метро из дома на работу на автобусе (на метро три станции, на автобусе остановок 15) стоит 1,23 SGD, а на такси — порядка 6-8$, выглядит вполне повседневным транспортом.
Платить в такси можно хоть налом, хоть картой, можно даже местной автобусно-метрошной картой EZ-Link заплатить. Дают чек. И с жульничеством все строго.
В такси работает много пожилых сингапурцев, которые так подрабатывают на пенсии (или у кого пенсии нет, или, допустим, она маленькая).
LOCATION: Singapore, SG
Впервые столкнувшись с местным почтовым адресом, я сперва не мог понять, зачем крохотному Сингапуру шестизначный (!) почтовый индекс. Ну ОК, ну пусть пятизначный, с первым нулем.
Оказывается причина проста и остроумна. Почтовый индекс в Сингапуре указывает на конкретный дом. По сути, почтовый индекс это просто сквозная, единая нумерация всех домовладений в городе (стране)!
То есть тут есть привычный адрес, а есть индекс. И вот по индексу можно однозначно идентифицировать конкретный дом. Нумерация индексов тут также групповая, то есть, например, номера с такого-то по такой-то это вот тот район.
Это ж какой простор для всяческой автоматизации. Тут вот, например, есть апплет на ойфоне, который вызывает такси. Указываешь шестизначный индекс, где ты находишься (а он его еще и сам определять умеет, с помощью геолокации), и к дому подают такси.
Впрочем, про такси это будет отдельная тема.
LOCATION: Singapore, SG
А еще я сегодня был молодец, и, практически, ниньзя, так как умудрился быстро поймать крупно навернувшееся «все упало», и поднять пока никто ничего не заметил, не без неоценимой помощи коллеги из Австралии, который не дал мне окончательно впасть в панику и бежать восстанавливать из трехдневной давности бэкапа, а наоборот, подтолкнул к ответу, который позволил все вот так вот ловко вернуть в строй, поэтому, согласно древней сисадминской мудрости «Быстро поднятый сервер упавшим не считается», опа, опа, джигурда!
LOCATION: Singapore, SG
И еще хоршая цитата в продолжение предыдущего про озеленение:
Одной из главных причин, побуждавших содержать Сингапура в чистоте, была настоятельная потребность собирать и максимально сохранять воду, источником которой были осадки, выпадавшие в виде дождя в количестве 2400 миллиметров в год.
(напомню, что тогда, и, в значительной мере до сих пор, Сингапур импортирует пресную воду из Малайзии, прим. romx)
Я назначил Ли Ек Тьена (Lee Ek Tieng), строительного инженера, тогдашнего руководителя Отдела по борьбе с загрязнением окружающей среды (Anti Pollution Unit), ответственным за осуществление проекта по строительству запруд на всех наших ручьях и реках. Осуществление этого плана заняло 10 лет. Он должен был обеспечить отвод всех сточных вод от домов и фабрик в канализационные коллекторы; только стоки чистой дождевой воды с крыш, садов и открытых площадей должны были попадать в водоемы и запруженные реки. К 1980 году мы обеспечили сбор примерно 63 миллионов галлонов воды в день,(около 240000 кубометров) что составляло половину ежедневного потребления воды в городе.
Моим наиболее честолюбивым планом являлась очистка реки Сингапур и бассейна реки Каланг (Basin Kallang) и возвращение рыбы в водоемы.
Когда в феврале 1977 года я впервые вышел с этим предложением, многие, особенно промышленники, спрашивали: «Зачем заниматься очисткой? Канал Рочор (Rochore), который впадал в реку Каланг и река Сингапур всегда были грязными, это часть сингапурского наследия!» Я хотел отказаться от такого наследия. От водоемов пахло гнилью. Слепой телефонист, работавший в конторе юридической фирмы моей жены Чу, знал, когда его автобус приближался к реке Сингапур по тому зловонию, которое от нее исходило. Половину загрязнения воды давали наши ремесленники. Мы решили очистить от грязи каждый ручей, поток и водоем. Те Чин Ван, тогдашний руководитель УЭР, язвительно заметил: «Нам обошлось бы намного дешевле покупать живую рыбу и выпускать ее в реку каждую неделю»
Но это не остановило Ли Ек Тьена. Он работал в тесном контакте со мной и был уверен в моей полной поддержке. Очистка вод рек Сингапур и Каланг потребовала осуществления значительного объема технических работ, были проложены подземные канализационные коллекторы под всем островом, что было особенно трудно в плотно застроенном городе. Мы переместили примерно 3,000 мелких мастерских в промышленную зону, оборудованную специальными отстойниками для нефти, масла и других отходов.
Начиная с основания Сингапура в 1819 году, лодки, барки и открытые баржи покрывали реку. Их работники жили, готовили пищу и оправляли естественные надобности на этих судах. Мы заставили всех их переместиться в Пасир Панджанг (Pasir Panjang) на западном побережье острова, в то время как плавучие жилища с реки Каланг были перемещены в Туас (Tuas) и на реку Джуронг. 5,000 уличных торговцев продовольствием и другими товарами были перемещены подобным же образом в специально отведенные торговые центры. Люди, привыкшие к торговле на дорогах и тротуарах, где им не надо было платить арендную платы, а доступ к клиентам был легким, они сопротивлялись перемещению в центры, где им приходилось платить арендную плату, а также плату за электричество и воду. Мы мягко, но твердо перемещали их в эти центры и субсидировали арендную плату, но и в этом случае некоторые сопротивлялись.
Мы постепенно сокращали стоки от более чем 900,000 свиней, которых разводили на 8,000 ферм, так как свиной навоз и отходы загрязняли наши ручьи. Мы закрыли множество мелких водоемов по разведению рыбы, оставив только 14 из них в агропарках и несколько – для любительского лова рыбы. Рыбу теперь разводят на некотором расстоянии от берега, в садках, на мелководье, в проливе Джохор, а также в садках в более глубоководных местах у наших южных островов.
Мы создали специальный отдел, занимавшийся переселением людей, который занимался бесконечными переговорами, связанными с каждым переселением лоточников, фермеров и ремесленников. Они всегда были недовольны, когда мы переселяли их или заставляли сменить род занятий. Это была политически опасная задача. Если бы мы не решали ее осторожно, относясь к людям сочувственно, то это могло бы привести к потере голосов на следующих выборах. Комитет, состоявший из должностных лиц и членов парламента, в чьих избирательных округах проводилось переселение, помогал нам уменьшить политический ущерб от этих мероприятий. Самым тяжелым было переселение фермеров. Мы выплачивали им компенсацию, основанную на стоимости строений фермы, площади фермы с твердым покрытием, количества фруктовых деревьев и рыбных садков. Так как наша экономика процветала, то мы могли себе позволить увеличить размеры компенсации, но даже самые щедрые компенсации были недостаточны. Фермеры старшего поколения не знали, чем заниматься и что делать с полученной компенсацией. Живя в квартирах, они скучали по своим свиньям, уткам, курам, плодовым деревьям и грядкам с овощами, которые снабжали их бесплатной пищей. Даже через 15–20 лет после переселения в новые районы многие все еще голосовали против ПНД. Они считали, что правительство разбило их жизнь.
В ноябре 1987 года я испытал большое удовлетворение, участвуя в церемонии открытия чистого бассейна реки Каланг и реки Сингапур, которые до того были просто канализационными коллекторами под открытым небом. На этой церемонии я наградил золотыми медалями людей, ответственных за осуществление проекта. Впоследствии мы построили восемь новых водоемов, которые были открыты для катания на лодках и ловли рыбы. Сбор питьевой воды вырос до 500,000 кубометров в день. За каждым успешно осуществленным проектом стоял способный и преданный делу служащий, получивший образование в данной отрасли и успешно применявший знания для решения наших уникальных проблем. Без Ли Ек Тьена не было бы чистого и зеленого Сингапура. Я мог только поставить широкие концептуальные задачи, но он должен был разработать технические решения. Позднее он стал главой государственной службы.
В 1993 году Винсемиус отправился порыбачить на реку Сингапур и испытал большое удовлетворение, когда ему удалось поймать рыбу. Чистые реки значительно улучшили качество жизни. Стоимость земельных участков, особенно на городских территориях, примыкающих к рекам и каналам, значительно повысилась. Мы закупили песок в Индонезии и насыпали его на пляжах по берегам реки Каланг, где люди сегодня загорают и катаются на водных лыжах. На месте маленьких и неприглядно выглядевших верфей сегодня стоят многоэтажные дома. Для тех, кто помнит реку Сингапур, когда она была канализационным коллектором, пройтись по ее берегам сегодня, – это что-то фантастическое. Здания складов и мастерских были отреставрированы и превращены в кафе, рестораны, магазины, гостиницы, где люди ужинают на открытом воздухе у реки или на традиционных китайских барках, причаленных к берегу.
Вы можете легко определить, насколько загрязнен город по тому, как выглядит в нем зелень. Избыток выхлопных газов от автомобилей, автобусов, дизельных грузовиков покрывает растения частицами сажи, и растения умирают. Осенью 1970 года в Бостоне я удивился, увидев длинные очереди у бензоколонок. Мой водитель объяснил мне, что это был последний день для владельцев автомобилей, чтобы возобновить лицензию на следующий год, а для этого они должны были сначала пройти проверку на пригодность автомобилей к эксплуатации на специально уполномоченных бензоколонках. Я решил создать в правительстве Отдел по борьбе с загрязнением окружающей среды. Мы установили на оживленных автодорогах контрольное оборудование для измерения концентрации пыли, плотности дыма, содержания двуокиси серы, выбрасываемых автомобилями. В других городах есть чистые и зеленые пригороды, которые позволяют их жителям отдохнуть от центра города. Маленькие размеры Сингапура вынуждали нас работать, отдыхать и жить в пределах того же самого маленького пространства, и это сделало необходимым сохранение окружающей среды и для богатых, и для бедных.
В самом центре города Джуронг, окруженного сотнями фабрик, мы построили птичий зоопарк в 1971 году. Без соблюдения строгих правил, регулирующих нормы загрязнения окружающей среды, эти птицы, собранные со всего мира, не выжили бы. Мы проводили озеленение и в самом Джуронге, – все предприятия обязаны озеленить свою территорию и посадить деревья, прежде чем начать работать.
После провозглашения независимости я искал некий способ выделить Сингапур из числа других стран «третьего мира». Я остановился на том, чтобы привести Сингапур в порядок и озеленить его. Частью моей стратегии было превращение Сингапура в оазис «первого мира» в Юго-Восточной Азии, ибо, если бы мы добились стандартов благоустройства города, присущих развитым странам, то бизнесмены и туристы сделали бы Сингапур базой для бизнеса и путешествий в регионе. Улучшить физическую инфраструктуру было легче, чем изменить привычки людей. Многие из них переселялись из лачуг с отверстием в земле или ведром в надворных постройках для отправления естественных надобностей, в квартиры в высотных домах с современной канализацией, но их поведение оставалось точно таким же, как и ранее. Нам пришлось упорно потрудиться, чтобы избавиться от мусора, шума, грубости и заставить людей быть вежливыми и внимательными друг к другу.
Мы начинали с очень низкого уровня. В 60-ых годах на наших «встречах с народом» (мероприятиях, на которых министры и члены парламента помогали решать проблемы избирателей) выстраивались длинные очереди. Безработные, часто сопровождаемые женами и детьми, приходили с просьбами о трудоустройстве, о выделении лицензий на ведение лоточной торговли, лицензий на право эксплуатации такси или за разрешением на продажу продуктов питания в школьных кафетериях. Это были человеческие лица за скупой статистикой безработицы. Тысячи из них могли бы зарабатывать себе на жизнь приготовлением блюд на тротуарах и улицах. При этом они проявляли полное безразличие к правилам дорожного движения, санитарным нормам и другим требованиям. В результате, мусор, грязь, беспорядок и зловоние от гниющих остатков пищи превратили многие части города в трущобы.
Многие из них стали «пиратскими таксистами», не имевшими лицензий и страховки и подвергались эксплуатации со стороны бизнесменов, которые арендовали для них поношенные частные автомобили. Они брали за проезд несколько больше, чем автобусы, но меньше, чем лицензированные такси. Они останавливались без предупреждения, чтобы подобрать пассажиров или высадить их, и представляли собой угрозу для других участников дорожного движения. Сотни, а впоследствии тысячи «пиратские такси» запруживали улицы и подрывали развитие общественного транспорта.
В течение нескольких лет правительство не могло очистить город, просто удалив с улиц нелегальных лоточников и «пиратских» таксистов. Только после 1971 года, когда мы создали много рабочих мест, у нас появилась возможность применить закон и очистить улицы. Мы ввели лицензирование лоточников, готовивших пищу, и переместили их с обочин дорог и тротуаров в оборудованные надлежащим образом центры, с проточной водой, канализационными коллекторами и мусоропроводами. К началу 80-ых годов мы переместили в эти центры всех лоточников. Некоторые из них были такими превосходными поварами, что стали своего рода туристской достопримечательностью нашего города. А некоторые из них стали миллионерами, добиравшимися на работу в «Мерседесах» и нанимавшими официантов. Предприимчивость, энергия и талант таких людей создали Сингапур. «Пиратские» такси были убраны с дорог только после того, как нам удалось реорганизовать систему автобусного сообщения и предоставить таксистам альтернативные рабочие места.
Чтобы добиться стандартов благоустройства, принятых в государствах «первого мира», мы решили превратить Сингапур в тропический город-сад. Я высаживал деревья на церемониях открытия общественных центров, во время визитов в различные учреждения, на обочинах дорог, во время церемоний открытия дорожных развязок. Многие деревца принимались, а многие – нет. Повторно посещая общественные центры, я иногда находил новые молодые деревья, только что пересаженные перед моим визитом. Я понял, что мы нуждались в специальном органе, который занимался бы сохранением зеленых насаждений, и создал такой департамент в Министерстве национального развития (Ministry of national development).
Добившись некоторого прогресса в этой сфере, я встретился со всеми высокопоставленными чиновниками правительственных и законодательных учреждений, чтобы вовлечь их в движение за чистоту и озеленение. Я подсчитал, что я посетил почти пятьдесят стран и останавливался почти в таком же количестве домов для официальных приемов. Меня поражал не размер этих зданий, а уровень обслуживания гостей. Наблюдая за тем, как содержались эти здания, я всегда мог определить, была ли страна и ее администрация деморализованы, – это было видно по разбитым умывальникам, протекавшим кранам, не работавшим туалетам и общему упадку зданий, в том числе, по плохо ухоженным садам. Высокие официальные лица точно также судили бы о Сингапуре.
Мы высадили миллионы деревьев, пальм и кустов. Озеленение подняло мораль людей и позволило им гордиться городом, в котором они жили. Мы учили их беречь деревья, и не делали различия между районами, в которых жил рабочий класс и представители среднего класса. Британцы имели превосходные районы для белых в Танлине (Tanglin) и вокруг Дома правительства (Government House). Дома там были более опрятны, а прилегающая территория – более чистой и зеленой, чем в районах, в которых жило местное население. Для демократически избранного правительства такое положение было бы политически бедственным. Мы уничтожали мух и комаров, чистили вонючие отстойники и каналы. В пределах года все места общественного пользования были приведены в порядок.
Для борьбы со старыми привычками была необходима настойчивость. Люди ходили по газонам, мяли траву, портили клумбы, воровали саженцы, припарковывали велосипеды и мотоциклы у больших деревьев, ломая их. Причем нарушителями были не только бедные люди. Например, был пойман доктор, выкапывавший с разделительной полосы дороги недавно высаженную там сосну ценной породы (Norfolk Island pine), которую он решил пересадить в свой сад. Чтобы преодолеть безразличие людей к озеленению, мы приучали детей в школах заботиться о растениях и ухаживать за садами, а они передавали свой опыт родителям.
Природа не наградила Сингапур сочной зеленой травой, как Новую Зеландию или Ирландию. В 1978 году, по моей просьбе, австралийский специалист по озеленению и новозеландский почвовед прибыли в Сингапур для оценки наших условий. Их отчет заинтересовал меня, и я попросил о встрече с ними. Они пояснили, что Сингапур был расположен в экваториальной части тропической лесной зоны, для которой характерно большое количество ливней и яркое солнце на протяжении всего года. Если вырубить деревья, то сильные дожди смоют верхний слой почвы и вымоют из нее питательные вещества. Чтобы вырастить зеленую и пышную траву, нам следовало регулярно вносить удобрения, предпочтительно, компост, который не так легко смыть, и известь, потому что наша почва была слишком кислой. Садовник на Вилле Истана решил проверить эти советы на наших лужайках. И действительно, трава стала более зеленой. Мы сделали то же самое на всех школьных дворах, спортивных площадках и стадионах, голые заплаты вокруг футбольных ворот с редкой желтой травой вскоре покрылись зеленью. Постепенно весь город зазеленел. Посетивший нас в 70-ых годах французский министр, который был гостем на нашем приеме в честь Национального праздника, был в восторге от города и поздравил меня по-французски. Я не говорил по-французски, но понял слово «зелень» (verdure). Он был просто очарован зеленым нарядом города.
Большинство азиатских стран в то время уделяло мало или совсем не уделяло внимания озеленению. Во время проведения конференции премьер-министров стран Британского Содружества наций в середине января 1971 года, я убедил наших должностных лиц приложить дополнительные усилия для того, чтобы создать у посетителей еще лучшее впечатление от Сингапура. Работники сферы услуг, продавцы магазинов, водители такси, персонал гостиниц и ресторанов были проинструктированы относиться к посетителям более учтиво и приветливо. Они отнеслись к этому с пониманием и получили хорошую оценку посетивших нас премьер-министров, президентов и сопровождавших их лиц. Ободренное этим успехом, Агентство по развитию туризма начало кампанию среди работников, занятых в торговле и сфере услуг, по улучшению качества обслуживания и более вежливому отношению к клиентам. Я вмешался. Было бы абсурдно, если бы наш обслуживающий персонал был вежливым только по отношению к туристам, а не к жителям Сингапура. Я заставил министерство обороны, отвечавшее за военнослужащих, министерство просвещения, которое заботилось о полумиллионе студентов, и НКПС, в который входило несколько сот тысяч рабочих, проводить разъяснительную работу с населением. Вежливость должна была стать частью нашего образа жизни, сделать город более приятным местом для жизни жителей Сингапура, а не только для туристов.
А наибольшие дивиденды наша программа озеленения принесла тогда, когда лидеры стран АСЕАН решили конкурировать с нами в озеленении городов. Премьер – министр Малайзии доктор Махатхир, который останавливался в Вилле Истана в 70-ых годах, поинтересовался у меня, каким образом удалось поддерживать лужайки такими зелеными. Когда он стал премьер-министром, он занялся озеленением Куала-Лумпура. Президент Сухарто настойчиво проводил озеленение Джакарты, президент Маркос – Манилы, а премьер-министр Танин (Thanin) – Бангкока. Все это происходило в конце 70-ых годов. Я подбадривал их, напоминая, что в их распоряжении имелось большее число разнообразных растений и похожий благоприятный климат.
Ни один другой проект не принес региону большей пользы. Наши соседи пытались превзойти друг друга в озеленении и красоте своих городов. Конкуренция в озеленение приносила пользу каждому, – это хорошо отражалось на морали населения, развитии туризма, привлечении инвестиций. Это было так здорово, что мы все соревновались за то, чтобы стать самым зеленым и чистым городом в Азии. Соревнование во многих других областях могло быть вредным и даже смертельным.
В первое воскресение ноября 1971 года мы впервые провели ежегодный «День посадки деревьев» (Tree Planting Day), в котором приняли участие все члены парламента, все общинные центры и их лидеры. С тех пор мы не пропустили ни одного «Дня посадки деревьев». Саженцы, посаженные в ноябре, требуют минимального полива, потому что в ноябре начинается сезон дождей.
Так как выбор подходящих деревьев, кустов и лиан был ограничен, я послал группы исследователей посетить ботанические сады и парки в тропических и субтропических зонах, чтобы выбрать новые растения из стран с похожим климатом в Азии, Африке, странах Карибского бассейна и Центральной Америки. Они привезли с собой множество деревьев и растений, чтобы проверить их в наших условиях. К сожалению, некоторые деревья с красивыми цветами из стран Карибского бассейна не хотели цвести в Сингапуре, потому что у нас не бывает прохладной зимы. Растения из Индии и Мьянмы (Бирмы) редко цвели в Сингапуре, потому что они ежегодно нуждались в длинном сухом сезоне между периодами муссонов, как в их родной среде обитания. Из 8,000 различных растений, привезенных нашими ботаниками, в Сингапуре прижились примерно 2,000. Они успешно размножались в наших условиях и разнообразили нашу флору.
Главным исполнителем моей «зеленой политики» был способный служащий Вон Ю Кван (Wong Yew Kwan). Малаец по происхождению, он был лесоводом по образованию, и намеревался работать на каучуковых и пальмовых плантациях в Малайзии. Он применил свои знания для озеленения обочин дорог, создания парков и зеленой зоны в Сингапуре. Я буквально заваливал его записками и поручениями, на которые он усердно отвечал и успешно осуществлял многие из возложенных на него заданий. Его приемник Чуа Сиан Эн (Chua Sian Eng) был агрономом, который стал экспертом по уходу за деревьями. Он продолжал вести работу на столь же высоком уровне.
Всякий раз, возвращаясь в Сингапур после нескольких недель отсутствия, проезжая по «Ист коаст парквэй» (East Coast Parkway), я вижу деревья, пальмы, зеленую траву и цветущий кустарник, и мое настроение поднимается. Озеленение города – это один из самых рентабельных из начатых мною проектов
Ну а чтобы у вас не было впечатления, что вы зря прочли такой длинный и нудноватый кусок текста — вот что, например, получилось у Сингапура в итоге: http://dark-flamenko.livejournal.com/294
И это, конечно, только самый лучший, но совсем не единственный парк Сингапура.